Создаваемые главным образом японскими буддистскими монахами и аскетами, хайку соединяют в себе поэзию и дзэн, описывая мгновения осознания просто и непосредственно. Подобно тому как великие духовные поэты Запада Данте и Мильтон выразили в своей мифологизированной поэзии мироощущение христианина, поэты, сочинявшие хайку, стремились воспроизвести в стихах свой дзэнский опыт.
Р. Г. Блит, занимающийся изучением культуры Востока, пишет: «Хайку — это, в некотором роде, сатори, или просветление, с помощью которого мы всматриваемся в природу вещей».
Хайку — декларация дзэнского идеала. Сочинители хайку обнаруживают духовное в самом обыденном, говоря нам: «Только это!» Они редко объясняют смысл созданных ими образов или картин, почти никогда не обращаются к символике и метафорам. Их цель — [86] передать то, чем наполнен каждый миг жизни. Если же в этот миг поэта посещают какие–то глубокие мысли или чувства, то он просто–напросто включает их в контекст хайку. Еще один аспект этих мимолетных сцен — это рассказ поэта о себе.
Поэт, пишущий хайку, передает свой личный опыт, зачастую противопоставляя воспринимаемое миром и воспринимаемое сознанием, в стихах звучит определенная напряженность. Басе, родоначальник современных хайку, называет этот прием «удивительным сравнением» и описывает его такими словами: «…сознание исчезает, а затем появляется вновь».
Форма хайку, представляющая собой трехстишие, которое состоит всего из 17 слогов (японского языка), требует от поэта величайшей точности выражения.
Подобно японским или китайским картинам, выполненным скупыми мазками, поэт, описывая какой–то эпизод, вызывает у читателя определенное настроение всего лишь с помощью нескольких слов.
Один из самых любимых сочинителей хайку в Японии — Исса; как и святой Франциск Ассизский, он питал безмерную любовь ко всем живым существам. В своих стихах Исса часто обращается к птицам, зверям, насекомым.
Исса и другие мастера хайку, подобно многим восточным поэтам–искателям, души не чаяли в природе, считая ее своим мудрым наставником. Они наблюдали за циклами жизни и смерти человека и других живых существ. Отсюда и традиция упоминать в какой–нибудь из строк о времени года. Ниже приведены несколько хайку, отражающих годичный природный цикл.
Я смотрю на эту жизнь как на трюк фокусника
и сон.
Великое сострадание пробуждается в моем сердце
К тем, кому неведома эта истина.
Тибетский буддизм также дал миру нескольких великих поэтов–искателей, таких как аскет Миларепа, учивший трансцендентальной мудрости через свои песни–импровизации.
Миларепа жил в крайней бедности среди суровых и холодных Гималайских гор, муштруя себя и подчиняя себе стихию. Когда правитель, повелевавший соседними провинциями, отправил к Миларепе посланца с приглашением во дворец для аудиенции, Миларепа ответил отказом, сказав: «Я — тоже могущественный правитель — Вращающегося Колеса; правитель, купающийся в богатстве, нисколько не счастливей и не могущественней, чем я».
