Безумная мудрость полностью

На карикатурных изображениях Матери Земли, где геологические пласты приходят в столкновение друг с другом, первые боги были показаны в виде ила и грязи, затем в виде самонадеянных червей, потом в виде вальяжных, напоминающих млекопитающих, рептилий, существовавших в течение периодов, гораздо более длительных, чем эпоха человека. Наша эра — это не столько Эра Прямоходящей Обезьяны, сколько Век Арктических Гусей или Теплолюбивых Раков. Священные горы, оказывается, — не что иное, как обломки столкнувшихся континентов, а Чикаго или Ленинград пристроились на месте ледников, ушедших позавтракать. В общем, обновленный миф сотворения ближе идеям Гроучо, чем Карла Маркса. Это рассказ о прожорливых молекулах, создающих динозавров и превращающих их в уток; а также о ковбоях, которые вышли в море, пронзили мир намагниченной иглой, а затем держали пари, поставив свои гены против грибовидного облака, что знание — это хорошая штука.

Недавние научные открытия ставят под сомнение наше особое значение в космической схеме. Усиливают эти сомнения кризисы, которые в последнее время то и дело случаются на нашей планете. Эти кризисы связаны с экологическими бедствиями, перенаселением, появлением ядерного оружия и ставят под вопрос способность человеческого рода выжить, а посему и наше притязание на особую роль во Вселенной. Эти сомнения и вопросы остро волнуют наше индивидуальное и коллективное эго. Являемся ли мы любимцами Творца или же просто еще одним сложным химическим соединением? Присуще ли сознание только людям [170] или же оно есть повсюду (и если это так, не отмеряно ли оно нам в «неправильной» дозе)?

Мы — крошечная ветка древа млекопитающих, запоздалое дополнение. Природа была задумана вовсе не для нас. Стивен Джей Гоулд

Не застряли ли мы на некой переходной стадии и не является ли наша жизнь всего лишь какой–то фазой, подобной промежуточной ступени между рыбой и лягушкой, выходом из воды на сушу в период кризисного момента эволюции? Понадобится ли нам развить у себя какое–то новое веко, чтобы выдержать ослепительный свет, который ждет нас впереди, или новый тип легких, чтобы быть в состоянии вдыхать более плотный воздух?

Должны ли мы вернуться к перепончатым конечностям, чтобы иметь возможность передвигаться в тех условиях, что возникнут после выхода океанов из берегов?

Какие органы нашего тела начнут усиленно развиваться и приведут нас к новому этапу нашей судьбы? Какой новый, приспособившийся к изменившимся условиям существования вид появится на свет в результате всех этих наших затруднений?

И какая сила выбросила нас на берег этой эпохи, жаждущих воздуха, захваченных врасплох между тем, что мы есть, и тем, чем нам предстоит стать? По какому недоступному для нашего понимания плану мы оказались скроенными таким вот образом, мечущимися между чувством собственной важности и сомнениями? Какова наша роль в многовековой истории жизни? Ученый Роберт Ардри высказывает такую догадку:

Мы — выпавшее звено.

Здесь нам следует сделать паузу. Похоже, что между несколькими членами нашей бродячей труппы разгорелся спор. Кое–кто из философов и ученых стал дискутировать по поводу того, дано ли нам когда–либо узнать, что мы собой представляем. Клоун, прислушивающийся к этой пере — [171] палке, пародирует ее участников. Дзэнский учитель отвешивает клоуну поклон. Затем дзэнский учитель спрашивает: «Не справедливо ли следующее: мы — это то, чем мы питаемся?» Услышав это, Шутник закатывает глаза и говорит: «Если вы — это то, чем вы питаетесь, зачем тогда быть овощем? Почему бы не съесть человека, который умней и красивей, чем вы?» Как ни удивительно, но Шутник не получает удара палкой за эту реплику.