Майкл ушел, оставив дверь широко распахнутой, чтобы соблюсти приличия. Фредерика жестом указала на кресло возле камина.
– Присаживайтесь, мистер Эллоуз.
Но Джонни чуть наклонил голову, робко поглядывая на нее, и тихо заметил:
– Вижу, что вы на меня все еще сердитесь. Ну что ж, я это заслужил. Но мне было необходимо увидеть вас.
– Зачем? – спросила она так резко, что он покраснел от смущения.
– Утром мы уезжаем в Лондон. Отец сдал дом в аренду. И я хотел узнать… увижу ли вас там.
Фредди так вцепилась в спинку кресла, в которое так и не сел Джонни, что побелели костяшки, и как можно спокойнее сказала:
– Вполне возможно, почему бы и нет? Лондон не так уж велик.
Джонни шагнул было к ней, но в нескольких футах остановился и запустил руку в свою тщательно уложенную шевелюру.
– Послушайте, Фредди, я не это имел в виду.
Фредерика вскинула брови:
– В таком случае скажите наконец, что.
Джонни шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы:
– Мне хотелось бы знать: если я навещу вас в Стратхаусе, примет ли меня лорд Раннок? И примете ли меня вы?
Фредерика растерялась: не может быть, чтобы он… Нет, это невозможно… Но гордость заставила ее взять себя в руки.
– Не понимаю, почему это для вас имеет значение, мистер Эллоуз, однако…
Он поднял руку и, легонько коснувшись пальцем ее губ, поправил:
– Джонни. Я для тебя по-прежнему Джонни. Умоляю, Фредди, скажи, что это так.
Она медленно покачала головой:
– Я не могу больше называть вас так. Неужели вы этого не понимаете? Мы больше не можем вести себя как приятели или… Вашей невесте это не понравится, и это будет правильно.
Джонни что-то пробормотал себе под нос, но Фредерика не расслышала:
– Прошу прощения, что вы сказали?
Джонни наконец уселся в кресло и выдавил:
– Я не помолвлен. Моя женитьба на Ханне… ну, в общем, ее не будет. У нас возникли некоторые разногласия.
Фредерика похолодела от ужаса:
– Что вы сказали?
Джонни взглянул ей в глаза и, криво усмехнувшись, признался:
– Ханна сбежала в Шотландию с дворецким своего отца.
– Нет, Джонни, – в ужасе прошептала Фредерика, медленно покачав головой. – Нет, этого не может быть. Вы должны жениться на ней. Ведь вы сами сказали, что у вас нет выбора!
Джонни пожал плечами и проворчал:
– Ханна сама сделала выбор, причем чертовски скверный. Теперь она не получит по завещанию ни шиллинга, тогда как я все равно унаследую дядюшкину собственность.
– Боже мой, мне просто не верится! – воскликнула Фредерика. – Ваша кузина пожертвовала всем, чтобы выйти замуж по любви. И за это отец лишает ее наследства? Смелая девушка!
– Да уж, что правда, то правда. Зато я теперь свободен и волен поступать, как пожелаю.
Фредерика заметила, что проговорил он это с весьма довольным видом.
– Как пожелаете?
– Мы начнем с того, на чем остановились.
Он с улыбкой протянул ей руку, но Фредерика, все еще покачивая головой, отступила на шаг:
– Нет.
Улыбка на лице Джонни угасла, и он жестко спросил:
– Что значит «нет»? Не упрямься, Фредди! Я поступил так, как должен был. Прошу тебя, не наказывай меня за это!
Фредерика медленно опустилась в кресло напротив него и проговорила:
– Я думаю, вам следует уйти, причем немедленно. А впоследствии, если вы, будучи в Лондоне, захотите заехать в Страт-хаус, мои кузены с радостью примут вас.
– А вы? – с надеждой спросил Джонни.
– Прошу прощения, но на меня не рассчитывайте.
Джонни вскочил:
– Ей-богу, я ничего не понимаю!
– Боюсь, мистер Эллоуз, что вам придется с этим смириться.
Фредерика медленно поднялась с кресла, распрямила плечи, грациозно вышла в коридор и направилась к лестнице.
– Но, Фредди, – крикнул ей вслед Джонни, – почему? Ведь, в сущности, ничего не изменилось!
«Ах, Джонни! Если бы ты только знал, насколько все изменилось!»
В голове ее царил полный сумбур, она не знала, смеяться или плакать. Джонни Эллоуз был теперь в ее власти, – только позови, но она не могла этого сделать, потому что в приступе гнева и смятения совершила еще более безумный поступок, чем его кузина Ханна, причем вовсе не из-за любви, а назло ему.
На следующей лестничной площадке она замедлила шаг и ухватилась за перила. Часть ее существа была готова поддаться соблазну и все-таки выйти за него замуж – ничего лучшего он не заслуживал, – тогда как другая ее часть была в ужасе даже от одной мысли об этом, потому что Джонни ее больше не интересовал. Ей нужен был совсем другой мужчина, и, когда она поняла это, ей стало страшно.
Прошло уже две недели с его приезда в Глостершир, когда Бентли однажды допоздна засиделся в местной пивной. На него нахлынули воспоминания, и желание как можно скорее удрать из Чалкота стало почти невыносимым, несмотря на то что в «Розе и короне» изумительно готовили седло барашка, а Дженни, официантка из бара, обладала роскошными формами.
