Вот только жить над облаками такие монстры не могли. Там не хватало еды, чтобы утолить их ненасытные утробы. А по ночам слишком холодало, чтобы они могли сохранять активность. Но все же разные твари лезли вверх из своих обычных мест обитания, и некоторые достигали освещаемых солнцем полян. Часть из них вскоре возвращалась обратно в леса грибов. Те же, кто не успел или не захотел вернуться, в первую же ночь под звездами замерзали и становились вялыми. На второй день они уже с трудом двигались — если вообще могли. Вторую ночь из свирепых и смертельно опасных хищников низин не переживал никто.
Благодаря этому на плато выжили собаки. Конечно же, они являлись потомками собак с разбитого космического корабля «Икар», чей экипаж и пассажиры попали на забытую планету сорок с лишним человеческих поколений назад. Ныне люди уже совершенно забыли о корабле, а у собак, разумеется, не сложилось своей цивилизации. Но именно потому, что собаки не обладали таким разумом, как люди, у них лучше работали инстинкты. Возможно, первые поколения людей в первые столетия специально разводили собак, надеясь, что те помогут им выжить. Но на территории низменности цивилизованность сохранить не удалось. Люди одичали и влачили жалкое существование, как скрытые паразиты среди чудовищ. Собаки же не смогли жить там, где обосновались люди, и поэтому ушли от них. А может, просто пережили своих хозяев. Или потерялись, или люди выгнали их. Как бы там ни было, собаки переселились на плато. И там они выжили, потому что гигантские насекомые не могли прижиться в среде, подходящей собакам и людям.
Однако активно увеличивать свою численность на плато не могли даже собаки, к тому же, имелась причина, заставлявшая развиваться их ум. Она заключалась в ограниченных запасах пищи. Когда собак становилось слишком много, они, ради добычи еды, большими стаями нападали на гигантских насекомых, пробравшихся на плато, раньше, чем холод делал тех менее опасными. Поэтому много собак погибло. Осталось лишь ограниченное количество, соответствующее запасам пищи. При этом выживали лишь самые умные, те, что не бросались опрометчиво в бой. И, в то же время, слишком робкие оставались без еды.
Короче говоря, собаки, которые глядели теперь на людей живыми, полными любопытства глазами, были очень умными собаками. Ум им требовался, чтобы выжить. Они ни на кого не нападали, очертя голову, но при этом знали, что насекомых вполне можно одолеть — если подходить к этому с умом — даже пауков, изредка поднимающихся на плато с низменности. Поэтому собаки глядели на людей с таким же любопытством, с каким люди смотрели на собак.
Барл мгновенно понял, что собаки не действуют со слепой свирепостью насекомых, а ведут себя осмотрительно, явно обдумывая поступки, как и люди. Насекомые никогда ничего не исследуют. Они либо убегают, либо кидаются в бой. Травоядные же насекомые ни к чему не проявляют интереса, кроме еды. Собаки выглядели совсем иначе. Они принюхивались к людям, рассматривали их.
— Оставайтесь здесь! — приказал своим людям Барл.
Он медленно спустился на дно амфитеатра. Сайя последовала за ним. Собаки осторожно отошли. Затем подняли носы и принялись принюхиваться. У них были роскошные длинные носы. А запах людей показался им хорошим запахом. Сотни поколений собак прожили на забытой планете без людей, но прежде неисчислимые тысячи поколений собаки и люди прожили вместе, и этот запах сделался для них насущной потребностью.
Барл подошел к существу, на которое нападали собаки. Оно лежало в траве, мучительно пульсируя. Это оказалась личинка лазурной ночной бабочки, что расправляли в сумерках десятифутовые крылья. Близилось время ее метаморфозы, и она слепо искала место, где могла бы в безопасности завернуться в кокон и со временем перейти в крылатую стадию. Так гусеница попала в другой мир — мир, лежащий над облаками. И не могла найти в нем подходящего места. Запасы жира отчасти защищали ее от холода. Но пока личинка ползала вслепую, ее нашли собаки.
Барл глядел на нее, размышляя. Осы жалили подобных существ в одно определенное место, словно специально отмеченное для них пучком темного меха.
Парень ударил копьем в этот пучок. Острие пробило шкуру личинки, и она умерла, быстро и не мучаясь. Мысль убить гусеницу пришла к Барлу по наитию. Затем инстинкт потребовал, чтобы он отдал добытое мясо своим соплеменникам. Собаки не стали возражать. Сейчас они не испытывали голода. Барл и Сайя принесли стоящему поодаль племени большие куски мяса. По пути парень прошел всего в паре ярдов от ближайшей собаки, та сосредоточенно смотрела на него умными глазами. Запах Барла не походил на запах дичи. Он означал… означал что-то, что собака изо всех сил старалась мучительно вспомнить. Но в любом случае, это был хороший запах.
— Я убил животное, — Барл обратился к собаке, как к равной. — Теперь вы можете пойти и поесть. Я взял лишь часть мяса.
