– Отлично. Теперь ты говоришь, что я незаконнорожденная дочь какого-то другого мужика?! – Рейчел почувствовала, как кровь прилила к лицу. Такое чувство, будто она вернулась в ту ужасную гостиную в Камерон-Хайлендс. Как раз тогда, когда вещи начали обретать смысл, все снова перевернулось с ног на голову. Рейчел повернулась к Пейк Лин и ошеломленно посмотрела на нее. – Не могла бы ты попросить своего водителя нажать на педаль газа и просто переехать меня прямо сейчас? Только быстро.
Дейзи Фу позвонила Элинор в панике, попросила прийти побыстрее, и та не поверила своим глазам, когда вошла в гостиную особняка Кэрол Тай, который вся округа называла «Дом из „Звездного пути“».
Сестра Грейси, проповедница пятидесятников из Хьюстона, уроженка Тайваня, только что приехавшая по просьбе Кэрол, кружила по роскошно обставленному залу, словно в трансе, разбивая антикварную китайскую мебель и фарфор, а Кэрол и ее муж сидели посреди комнаты на плетеном диване с шелковой обивкой, наблюдая за происходящим в оцепенении, пока два ученика сестры Грейси читали над ними молитвы.
За миниатюрной проповедницей с густыми седыми кудрями следовала толпа слуг. Одни помогали разбивать предметы, на которые она указывала тростью из розового дерева, другие лихорадочно подметали весь мусор и складывали его в гигантские черные пластиковые мешки.
– Ложные идолы! Сатанинские предметы! Оставьте этот дом в покое! – вопила сестра Грейси, и ее голос эхом проносился по залу.
Бесценные вазы династии Мин были разбиты, свитки династии Цин разорваны, а золоченые статуи Будды низвергнуты, поскольку сестра Грейси сочла любое изображение животного или лица сатанинским. Со́вы – от лукавого. Лягушки тоже. И кузнечики. Цветы лотоса, неодушевленные и безликие, также считались сатанинскими из-за их связи с буддийской иконографией. Но не было больше зла, чем дьявольский дракон.
– Вы знаете, почему трагедия обрушилась на этот дом? Знаете ли вы, почему ваш первенец Бернард наперекор вам убежал в Вегас, чтобы жениться на какой-то беременной блуднице, которая играет в мыльной опере и притворяется тайванькой? Именно из-за этих кумиров! Просто посмотрите на замысловатого дракона из лазурита на императорской складной ширме! Его злые рубиновые глаза прожгли насквозь вашего сына. Вы окружили свое дитя символами греха с самого детства. Чего вы ожидали от него, кроме греха?!
– Что за чушь она городит? Бернард годами не жил в этом доме, – прошептала Лорена Лим.
Но Кэрол взирала на сестру Грейси так, будто внимала самому Иисусу Христу, и та продолжала крушить антикварные произведения искусства. При виде подобного кощунства рыдал бы куратор любого музея.
– Это продолжается несколько часов. Начали с кабинета дато, – прошептала Дейзи.
Элинор аж подпрыгнула, когда сестра Грейси подошла к погребальной урне эпохи Цяньлун[204].
– Эти змеи на урне! Они потомки того самого змия из райского сада! – визжала сестра Грейси.
– Аламак, Элли, Лорена, помогите мне спасти кое-что из спальни Кэрол, прежде чем туда войдет сестра Грейси. Если она увидит скульптуру Гуаньинь, богини милосердия, то будет биться в конвульсиях! Эта статуя двенадцатого века, но у нее нет никакой надежды пережить приступ гнева сестры Грейси, – тихонько шепнула Дейзи.
Три женщины на цыпочках вышли из гостиной и направились в спальню Кэрол. Подруги спешили обернуть любые произведения искусства, которые могли оказаться в опасности, в полотенца и наволочки и засунуть в сумки и пакеты для покупок, попавшиеся под руку.
– Нефритовые попугаи! Прячь этих нефритовых попугаев! – велела Дейзи.
– Водяной буйвол считается сатанинским? – размышляла Лорена, схватив изящную статуэтку за рога.
– Ай-я, не стой истуканом, разуй глаза! Бери все! Запихивай в сумочку! Мы можем вернуть все Кэрол, когда она придет в себя! – рявкнула Дейзи.
– Жаль, что у меня сегодня «Биркин», а не вместительная «Келли»[205], – сетовала Лорена, пытаясь затолкать статуэтку буйвола в жесткую кожаную сумочку.
– Хорошо, что мой водитель припарковался прямо за дверью кухни. Дайте мне пару пакетов, и я отнесу их в машину! – сказала Элинор.
Когда она взяла их у Дейзи, в спальню Кэрол вошла горничная. Элинор соображала, как прошмыгнуть мимо, чтобы прислуга не увидела подозрительно выпуклые пакеты.
– Милая, принеси мне стакан чая со льдом и лимоном, – распорядилась она самым властным тоном.
– Аламак, Элли, это я… Надин!
Элинор едва не выронила пакеты от шока: Надин изменилась до неузнаваемости. Она была в свободных брюках для йоги. Ни яркого макияжа, ни начеса, ни вульгарных украшений…
– Боже мой, Надин, что с тобой случилось? Я приняла тебя за одну из горничных! – воскликнула Элинор.
– Надин, мне нравится твой новый образ! Ай-я, теперь я вижу, что Франческа выглядела так же, как и ты, пока ей не вживили имплантаты в щеки, – промолвила Дейзи.
Надин мрачно улыбнулась, плюхнувшись на шикарную постель Кэрол:
