– Это не так! Лично я вижу ситуацию иначе: Майкл покинул корабль! Просто не выдержал жары. Он, конечно, трус, но мне его немного жаль. Твоя семья запугает кого угодно. Они заставили меня изрядно побегать и в итоге одержали верх, правда?
– Но ты-то не сдался! Ты выстоял и не давал им себя унизить. Это я тогда струхнула, – сказала Астрид, ловко очищая от шкурки лонган, и положила в рот жемчужную дольку.
– Тем не менее красивой женщине обычного происхождения гораздо проще, чем мужчине, войти в подобную семью. К тому же у Майкла есть еще один недостаток. Он красив. Мужчины в твоей семье, вероятно, завидовали ему.
Астрид засмеялась:
– Ну, я думаю, он принял вызов. Когда я впервые встретила Майкла, ему, казалось, было плевать на мои деньги и мое происхождение. Но в итоге я ошиблась. Ему было не все равно. Совсем не все равно. – Голос Астрид дрогнул, и Чарли протянул руки, чтобы успокоить ее. Но тихие слезы перешли в судорожные рыдания, и она уткнулась в плечо Чарли. – Прости, прости, – повторяла она, смущенная этой истерикой. – Я не понимаю, почему не могу перестать плакать.
– Астрид, это же я. Не нужно контролировать свои эмоции. Ты же бросала в меня вазы и аквариумы для золотых рыбок, помнишь? – попытался разрядить обстановку Чарли.
Астрид мимолетно улыбнулась, но слезы лились ручьем. Чарли чувствовал себя беспомощным и в то же время разочарованным нелепостью ситуации. Сексуальная бывшая невеста на романтической китайской джонке рыдает у него на плече из-за другого парня. Вот уж повезло так повезло.
– Ты его правда любишь, да? – тихо спросил Чарли.
– Да, конечно, – всхлипнула Астрид.
Несколько часов они просто молча сидели бок о бок, впитывая солнце и соленые брызги, пока джонка бороздила спокойные воды Южно-Китайского моря. Они проплыли мимо острова Лантау, Чарли почтительно поклонился гигантскому Будде на его вершине. Затем они обогнули крошечные живописные острова, такие как Айчжоу и Саньмэнь.
Все это время Чарли не переставал мысленно разговаривать сам с собой. Он попросил Астрид отправиться на эту прогулку, потому что хотел сделать признание. Он собирался сказать, что никогда не переставал любить ее, ни на секунду, и что через год после их расставания он женился исключительно для того, чтобы выбить клин клином. Он никогда по-настоящему не любил Изабель, их брак был обречен с самого начала… Чарли хотел сказать так много, но понимал, что уже слишком поздно.
По крайней мере, когда-то в прошлом она его любила. Он провел четыре счастливых года с девушкой, в которую был влюблен с пятнадцати лет, с того самого дня, как увидел, как Астрид поет во время выезда молодежной группы христиан на природу. (На самом деле его родные были даосами, но мать заставляла всех посещать Первую методистскую церковь, чтобы они смешались с шикарной толпой.) Он все еще помнил, как в свете костра длинные волнистые волосы Астрид переливались изысканными красными и золотыми тонами, а сама она сияла, как Венера Боттичелли, сладким звонким голосом напевая христианский гимн:
– Можно внести одно предложение, Астрид? – спросил Чарли, когда джонка шла обратно в бухту.
– Какое? – сонным голосом спросила Астрид.
– Когда завтра вернешься домой, ничего не предпринимай. Живи как обычно. Не делай никаких заявлений, не разводись сразу же с Майклом.
– Почему?
– Мне кажется, он передумает.
– С чего ты так решил?
– Ну я же парень и знаю, как думают парни. Майкл разыграл все свои карты, сбросил с себя огромный груз. В том, чтобы признать правду, есть что-то от катарсиса. Теперь, если ты дашь ему немного времени пожить одному, думаю, через пару месяцев он будет готов к примирению.
Астрид сомневалась:
– Правда? Он так сильно хотел развода.
– Просто подумай об этом. Майкл убедил себя, что на пять лет оказался в ловушке несчастливого брака. Но забавные вещи случаются, когда мужчины действительно чувствуют вкус свободы, особенно если они привыкли к семейной жизни. Они снова начинают жаждать этого домашнего блаженства. Хотят воссоздать его. Слушай, он сказал тебе, что секс все еще великолепен. И ему не в чем тебя винить, за исключением чрезмерных трат на одежду. Мой инстинкт подсказывает, что он вернется, если ты пустишь его обратно.
– Стоит попытаться, да? – с надеждой спросила Астрид.
