Когда вертолет поднялся в воздух, Ник и Алистер начали ржать и никак не могли остановиться, глядя на Бернарда в широких плавках, болтавшихся на тощем бледном теле. Он смотрел им вслед с недоумением.
– Думаю, до него даже не дошло, что это не медицинский вертолет, – хихикнул Мехмет.
– А куда мы летим? – заволновался Колин, сбрасывая с себя фиолетовое одеяло с золотистым узором.
– Мы с Мехметом наняли «Сессну Сайтейшен X». Самолет с полными баками ждет нас в Гонконге. Ну а дальше – сюрприз! – сказал Ник.
– «Сайтейшен Х»? Это тот самолет, который развивает скорость до шестисот миль в час? – спросил Алистер.
– И даже больше, когда на борту всего пятеро парней без багажа, – широко улыбнулся Ник.
Спустя каких-нибудь шесть часов Ник, Колин, Алистер, Мехмет и Лайонел сидели на парусиновых стульях посреди австралийской пустыни, любуясь захватывающим видом светящейся песчаной скалы.
– Я всегда хотел приехать на Айерс-Рок, или Улуру, или как еще они называют это место, – сказал Колин.
– Здесь так спокойно, – тихо добавил Мехмет. – Это сакральное место большой силы, да? Я действительно чувствую его энергию даже на таком расстоянии.
– Улуру – одно из самых почитаемых священных мест у аборигенов, – ответил Ник. – Отец привозил меня сюда очень давно. Тогда еще можно было забраться наверх. Несколько лет назад туристов перестали туда пускать.
– Ребята, вы даже не представляете, как я вам благодарен! Идеальный побег с отвратительной холостяцкой вечеринки. Простите, что заставил вас участвовать в этом кошмаре, организованном Бернардом. На самом деле вот то, чего я хотел, – быть в каком-то красивом месте с друзьями.
К ним подошел человек в белой рубашке поло и шортах цвета хаки. Он принес большой поднос из соседнего роскошного экокурорта.
– Ну, Колин и Алистер, я решил, что единственный способ заставить этаких кофейных снобов перестать скулить и стонать – это напоить вас достойным флэт-уайтом. На сто процентов сделано в Австралии, – сказал Ник, когда официант поставил поднос на красноватый песок.
Алистер поднес чашку к носу и вдохнул богатый аромат.
– Ник, если бы ты не был моим двоюродным братом, я бы поцеловал тебя прямо сейчас, – пошутил он.
Колин сделал большой глоток, и от идеальной бархатной пены над верхней губой остались белые усы.
– Лучший кофе в моей жизни. Парни, я никогда этого не забуду.
Это было уже после захода солнца, и небо быстро меняло цвет от темно-оранжевого к глубокому фиолетовому. Молодые люди сидели в благоговейной тишине, а самый большой в мире монолит из песчаника светился и переливался тысячами неописуемых алых оттенков.
Вай Мун сидел за столом, изучая листок бумаги, который только что вручила ему дочь. Претенциозный письменный стол был точной копией наполеоновского стола, стоявшего в Тюильри, – шпон атласного дерева, массивные ножки из позолоченной меди. Украшенные львиными фигурами, они опирались на вычурные когтистые лапы. Вай Мун обожал сидеть в бордовом бархатном ампирном кресле и почесывать ноги в носках о золотые когти. За эту привычку ему постоянно попадало от жены. Сегодня эту миссию взяла на себя дочь:
– Папа, ты так всю позолоту сотрешь, если не прекратишь!
Вай Мун пропустил ее замечание мимо ушей и продолжил яростно чесать пальцы ног о ножку стола. Он смотрел на список имен, которые Пейк Лин выписала после разговора с Рейчел несколько дней назад: Джеймс Янг, Розмари Цянь, Оливер Цянь, Жаклин Лин. Кто все эти люди за загадочными воротами на Тайерсаль-роуд? То, что он не узнавал эти имена, беспокоило даже сильнее, чем Вай Мун мог себе признаться. Он вспомнил слова отца: «Не забывай, что мы хайнаньцы, сын. Потомки слуг и моряков. Нам приходится пахать в поте лица, чтобы доказать, что мы чего-то стоим». С юных лет Вай Мун понимал, что он всего лишь сын иммигранта, получивший образование в Китае, а значит, по всем статьям проигрывает аристократичным «китайцам пролива», которым принадлежали крупные земельные участки, или выходцам из провинции Фуцзянь, главенствующим в банковской сфере.
Его отец приехал в Сингапур в четырнадцать лет разнорабочим и построил бизнес исключительно благодаря своему упорству и пролитому поту. Поскольку их семейное дело за десятилетия превратилось в настоящую империю, Вай Мун считал, что теперь он не хуже остальных сингапурцев. Здесь правили деньги, и в круг победителей приглашали любого, кто сумел разбогатеть. Однако незнакомцы за воротами загадочного особняка внезапно напомнили Вай Муну, что все не так просто.
