Наблюдая за тем, как она входит в его лофт, он попытался, да поможет ему Бог, попытался найти хоть что-то в ее костюме, лице, личности, характере или внешности, что не вызывало бы в нем ненависти — потому что именно она станет бабушкой его детей.
Эта мысль вызывала приступ тошноты.
Вместе с ней вошла лейтенант Лоретта Брэдли, и, когда Мэрилин остановилась, приняв вызывающую позу посреди его гостиной, лейтенант прошла дальше в одиночестве. Она была крупной женщиной, не полной, просто высокой и крепко сбитой, нос ее был слишком велик, но золотисто-карие глаза отличались поразительной красотой. Волосы она стригла коротко и всегда красила их во всевозможные оттенки красного. За всего годы знакомства он видел, как они менялись от цвета каштана до морковки, а однажды стали почти розовыми.
Никто над этим не насмехался.
— Кристо, — спокойно произнесла она.
— Лоретта, — ответил он на приветствие.
— У меня имеется орден на твой арест и Ремингтон.308, сплошь покрытый твоими отпечатками, который мы нашли в Ботаническом саду позапрошлой ночью.
Вот отстой.
— Зачитай ему права, Карл.
Пока Карл зачитывал ему права, Хокинс перевел дыхание и пораскинул мозгами над неверодерьмоятным развитием событий.
— Я стрелял из Ремингтона.308 только один раз — в Куантико, три месяца назад.
Лоретта, не моргнув, встретилась с ним взглядом.
— Дилан подумал точно так же.
Дилан. Значит механизм заработал, и лейтенант, очевидно, готова чуть замедлить процесс, давая Дилану шанс вникнуть в ситуацию.
— Итак, — продолжила она, — Дилан позвонил одному вашему общему другу. Ганни Хаузер? И этот Ганни сказал, что пистолет украли, почти сразу после твоего визита.
— Так почему же ты здесь? — Хокинс посмотрел прямо на Мэрилин Деккер прежде, чем встретиться взглядом с Лореттой — и увидеть искреннее сожаление.
— Ты знаешь правила. Нам все равно положено станцевать. Так что ты выбираешь: драму с наручниками или тихий отход?
Ему хотелось крикнуть что-нибудь непристойное, врезать кулаком по стене, а потом схватить Мэрилин Деккер за горло и трясти ее, пока не посинеет.
— Без драм.
— Сдай свое оружие, пожалуйста.
Он отдал ей Глок.
— Ты позвонил Франческе?
— Она уже едет сюда.
— Ну, позвонишь ей еще раз из участка. Уверена, она не будет возражать против дополнительного путешествия. Как она выставляет тете счет? По миллисекундам? — невозмутимо спросила лейтенант.
— Обхохочешься, Лоретта.
Посмотрев вниз, он заметил, как подернулся уголок ее рта — это его разозлило. Это не смешно. Это ужасно.
— Ладно. Пошли.
Он повернулся и на долю секунды встретился глазами с Кэт прежде, чем перевести многозначительный взгляд на Алекса. Он надеялся, что его послание кристально ясно, и, судя по безумному взгляду, полученному в ответ, оно было получено: если что-то случится с ней, что-то
КАТЕ ВДРУГ пришло в голову, что в присутствии Мэрилин было нечто тонизирующее. Во-первых, при матери у нее никогда не случалось проблем с дыханием. Никогда. Она просто не решалась часто дышать. Эмоциональные кризисы лучше переживать в кругу друзей и любимых — тех, кто заботиться о тебе больше, чем о себе самом. В этом плане, ее мать оказывалась за бортом. Еще одним преимуществом присутствия Мэрилин были неизменные правила игры. Они всегда сохраняли однозначность. Им всегда следовали все заинтересованные стороны. Вежливость — благодетель выше истины. Украшение дневного порядка.
Кэт была так рада, что оделась в черное.
— Катя, серьезно, ты слишком стара для подобных штучек. — После нескольких секунд злорадства, вызванного уходом Хокинса, Мэрилин обратила свое внимание к дочери. — Этот человек — преступник в лучшем случае, в худшем — убийца. И мне плевать, что там говорилось в оправдательном приговоре. Мне казалось, что ты выучила этот урок. То, как настойчиво ты липнешь к нему, стоит тебе оказаться хоть в сотне миль от родного штата — штата, прошу тебя не забывать, который дал нам шанс служить столице нашей родины — отвратительно, да, отвратительно.
Боже, ее мать, воистину, была просто поразительной. Она привела морскую пехоту, чтобы отчитать дочь.
— Я действительно думала, что ты в опасности. Этот мужчина не тот, кем кажется.
— Не тот? — Сыграла дурочку Катя. Мэрилин никогда не ожидала от нее многого, и со временем она поняла, что самое лучшее — соответствовать ее ожиданиям. Радар ее матери так и не отметил огромного успеха художественных галерей. То была изысканная, интеллектуальная, культурная карьера, которая полностью соответствовала имиджу Мэрилин как изысканного, интеллектуального и культурного политика — никакой другой оценки не существовало. Подобный успех был излишне приземленным в глазах Мэрилин, поэтому Катя оставляла его при себе.
Ее матери это было неинтересно.
