— Супермен сказал: «Не трогай», но… — Он бросил взгляд на их руки, и его улыбка стала еще шире. — Мы же касаемся друг друга, да? Хочешь Маргариту или una cerveza? За счет заведения. Для Кристо — все за счет заведения.
— Это почему? — полюбопытствовала она, аккуратно высвобождая руку.
— Это restaurante мамы Гваделупе, а много-много лет назад Кристо и его amigos, Куин и Крид спасли маме Гваделупе жизнь, — объяснил Даниель.
Кажется, она начала понимать, где собака зарыта. Неудивительно, что они зовут его Суперменом. Однажды они с Хокинсом и Кридом Риверой завладели чужой машиной — ничего ближе к понятию «подкрасться в темноте и своровать то, что тебе не принадлежит» в ее жизни не случалось. Это было и волнительно, и ужасно страшно, и она до сих пор не могла поверить, что на самом деле сделала это. Другого парня — Куина Йонгера — она встретила как-то утром, когда Кристиан отвез ее в автомастерскую в северную часть Денвера, в промышленном районе, известном как Коммерс Сити. Они застали недовольного Куина за разборкой Хонды Сивик. Хокинс объяснил, что они всегда подчищают хвосты, по крайней мере, стараются подчищать хвосты, но иногда старые друзья попадают в беду, и приходит время платить долги прошлого, особенно, как показывала практика, если старый друг — это Спарки Климажевски. В следующий раз она видела Куина, распростертого на обложке журнала «Пипл»: рубашка расстегнута, ширинка на брюках тоже, а на губах улыбка, дарующая заманчивые обещания. Поразительно, но парнишка из автомастерской стал американским героем: пилота Ф-16 сбили над какой-то раздираемой войной страной, но он выжил, выжил, чтобы рассказывать истории и стать одним из «Самых красивых людей» по мнению «Пипл».
— «Маргариты» очень хороши, muy хороши, — продолжал Даниель. Его улыбка одновременно и дразнила, и подбадривала. — Своими «Маргаритам» Рик famoso во всем Денвере, а для mis amigos он использует только лучшие ingredientes, только самые свежие лаймы.
— Тогда я буду «Маргариту», спасибо, — сказала она просто потому, что хотела быть милой. Это была обычная вежливость.
— О, ты не пожалеешь, — заверив ее, он подал знак бармену.
В этом она сомневалась, потому что вообще не собиралась ничего пить. Она намеревалась поехать домой, сама по себе, и закрыться на все замки. Чтобы приблизить конец, она одарила Даниеля теплой улыбкой.
— Ты не мог бы вызвать мне такси? Кристиан может задержаться, — по крайней мере, она на это надеялась, — а я, правда, не очень хочу долго его ждать.
— Absolutamente, — ухмыльнулся Даниель.
Посмотрев, как он идет прочь, она почувствовала капельку облегчения: хоть часть контроля над ситуацией вернулась к ней.
Оглядываясь назад, она поняла: это ведь были просто фейерверки — слишком близко к амфитеатру, чертовски близко, но все же обычные фейерверки. Вероятно, самый большой ущерб был нанесен картинам, которые находились на сцене. Она знала, что Алекс будет очень расстроен из-за Олега Генри, и им предстоит решить, что делать, если он испорчен безвозвратно: списать ли его вовсе или по-прежнему рассматривать как благотворительный взнос.
«Маргарита» прибыла в комплекте с улыбкой бармена, и из вежливости она сделала глоточек. Ее рука слегка вздрогнула, а уголок рта скривился в быстрой улыбке.
Окей, она тоже запаниковала. Но там были взрывы, огонь, люди кричали; она на какой-то момент потеряла сознание, а потом она нее навалился Кристиан… но об этом она думать не будет. Не сейчас. И никогда.
Сделав очередной глоток «Маргариты», она кинула взгляд на Даниеля поверх осыпанного солью бокала. Он флиртовал с хостесс, стоявшей за конторкой у входа и только что повесившей телефонную трубку.
Чудесно. Если все пойдет хорошо, такси появиться здесь раньше Кристиана, и она, по меньшей мере, избавит себя от неловкой стычки.
Ей все еще следовало извиниться перед ним, безусловно. Но он был в Денвере, и она была в Денвере, и вполне можно было организовать нечто более формальное, нечто более достойное, чем извинения в порванном платье в ночь, которая укатилась прямиком в ад.
Она сделала большой глоток «Маргариты». Все было, как и обещал Даниель, и оно помогало. Ее руки больше не тряслись.
Может, послать приглашение в галерею? Завтра вечером они с Алексом принимали в «Тусси» новую художницу — талантливейшую молодую женщину по имени Никки МакКинни, местную жительницу. Сьюзи Тусси, дама, у которой они с Алексом и купили галерею, наблюдала за МакКинни много лет и несколько месяцев назад начала приготовления к выставке. Это был великолепный шанс уладить все с Хокинсом: вокруг прекрасная галерея, куча людей и она, выглядящая на все сто, держащаяся на все сто.
Он, очевидно, процветал. Нашел правительственную работу, на которой платили достаточно, чтобы покупать дорогую одежду. Ей не нужно было искать бирку, чтобы понять, что за пиджак сейчас был на ней. Она судила по тому, как он сидел, по тому, из какой ткани он был сшит и как был сшит — все говорило о том, что он сделан портным.
