Он точно процветал, но ведь и она тоже, хотя ее шансы были почти также плохи, как и его — может, даже еще хуже.
Воспоминания прокатились по ней, но она, откинув их прочь, сделала очередной глоток.
Они оба пережили свое прошлое — за это следовало выпить.
Для приглашения ей понадобится его адрес. Снова приникнув губами к «Маргарите», она скользнула рукой в карман пиджака в надежде обнаружить визитку.
Ее пальцы тут же наткнулись на что-то твердое, сделанное из металла… и полное пуль. «Еще один магазин для пистолета», — сообразила она и осторожно вынула руку.
Взяв «Маргариту» другой рукой, она снова глотнула и, проверив другой карман, обнаружила деньги. Опустив взгляд, она слегка подтянула банкноты вверх и прошлась по пачке большим пальцем.
Боже правый. У него в кармане было больше пяти тысяч «на мелкие расходы».
Пушки и огромные деньги наводили только на одну мысль, и она никак не была связана с министерством обороны.
Решив, что ей стоит остановиться, пока не нашла еще Бог знает чего, она поставила напиток на барную стойку и попросила Рика принести лист бумаги и ручку. Она набросает для Кристиана короткую вежливую записку, пригласив в галерею и оставив свой номер телефона. Завтра вечером она найдет подходящий момент и скажет ему, как сожалела (и до сих пор сожалеет), о том, что случилось. Даже если он не позвонит, теперь она знает, что его можно найти в «Мама Гваделупе».
В ожидании бумаги и ручки она в очередной раз глотнула знаменитой «Маргариты» Рика, по праву заслужившей свою славу.
Хокинс пробирался обратно через толпу, заполнившую бар, выискивая взглядом … и находя ее на том же месте, где оставил. Отлично. Он немного расслабился. Встреча с Мики Монтана заняла больше времени, чем он ожидал. Как выяснилось, Мики не совсем упал с причала у клуба «Катаклизм». Его оттуда столкнули. Прямо перед тягачом, который поднял прицеп, чтобы разгрузиться. Этого было достаточно, чтобы задуматься, а так как Мики не хотел думать, что его прикрытие провалилось, то происходящее выглядело довольно паршиво, и он решил ненадолго залечь на дно в «Мама Гваделупе». Впрочем, Мики сообщил ему имя — Рей Карпер. Об этом человеке Хокинс не вспоминал уже много лет. Когда убили Джонатана Трейнора III, Рей был полицейским стукачом. ЛоДо тогда был в ударе: тем летом появилось столько мертвецов, что Рей не сидел без дела.
Он слегка помешался на убийстве Трейнора. Между попойками и припадками шизофренической паранойи он занимался попытками собрать кусочки головоломки в огромную теорию заговора, которая включала в себя все убийства и половину муниципального совета. Зная Рея и его истории лучше, чем им самим хотелось бы, копы не обращали на него особого внимания. Во время судебного процесса, несмотря на несколько необычные версии Рея, Дилан часто вел с ним беседы, надеясь, что тот выступит на стороне защиты. Тоже должен был сделать и Мики, но их обоих отверг назначенный Хокинсу судом адвокат. В последний раз Хокинс видел Рея в ночлежке на Блейк Стрит еще до того, как все ночлежки на Блейк Стрит превратились в высококлассные кондоминиумы.
Он тогда уже вышел из тюрьмы, и история Рея о кучке парней в смокингах и девчонке в симпатичном платье нашла отражение в его собственной истории о той ночи, когда он спас Катю. Только по версии Рея девчонка умерла — так что Хокинс решил, что публично оглашение такой версии ничего хорошего ему не принесет. Он всегда знал, что его принудили принять наказание за убийство Трейнора, но, если дело касалось Рея Карпера на свидетельском месте… По здравым размышлениям он понял, что его адвокат, по всей видимости, принял верное решение.
Но теперь был убит Тед Геррети, и Мики вспомнил о Рее, а Хокинс задался вопросом: не упустили ли они чего-то важного в пьяной болтовне Рея? А еще тот кусок ткани, что нашли в кармане Геррети — от мысли об этом зубы Хокинса стискивались чуть сильнее. Если кто-то хотел наехать на него, он предпочел бы провернуть все это лицом к лицу и удержать Катю в стороне.
На секунду он потерял ее из поля зрения, когда между ними прошел официант с большим подносом, но потом увидел ее снова, и тревожный сигнал вдруг забил в его мозгу.
Она не двигалась, вообще. Уставилась вперед, сузив глаза. Лицо ее раскраснелось, а тело покоилось на барном стуле с аккуратностью, свойственной человеку, который ясно осознает что может вот-вот свалиться.
Он посмотрел на барную стойку перед ней и, ну конечно, ее ладони все еще обвивались вокруг улики — пустого бокала из-под «Маргариты». Одного из пустых бокалов «Маргариты» Рика, по которому стекал конденсат, смачивавший соль.
Даниелю несдобровать. «Маргариты» Рика имели обыкновение нокаутировать людей, особенно, если Даниель заказывал фирменный вариант.
Отлично. Теперь у него на руках не просто Неудача, а Пьяная Неудача, что само по себе звучало для него как старинное китайское проклятье. На самом деле, он был почти уверен, что это и
