Господи Иисусе. Снимок был сделан во всех цветах: он под ее платьем — хлопчатобумажной летней штучкой с маленькими лямочками, маленькими пуговками, маленькими цветочками и несколькими рядами изящного белого кружева. Господу Богу точно было известно, что он делал под ее платьем, а если у кого-то и возникли бы хоть какие-то сомнения, стоило только посмотреть на ее лицо.
Она была объята наслаждением, рот раскрыт, шея выгнута, пальцы сжимали в кулаках кружевные оборки, а ноги закинуты ему на плечи. Восемнадцати лет от роду, и полностью готова сдаться ему на милость. Он помнил. Он помнил все.
Что до него, то его было видно не так уж много: голый зад, одна рука и спина — но этого было достаточно для того, чтобы идентифицировать его. Немудрено, что Алекс Чэнг понял, кто он, как только он вышел из лифта. Рубашка больше не покрывала его татуировки, и не узнать его стало невозможно.
Хокинс открыл конверт шире.
— Ты смотрел остальные? — спросил он Дилана. Катя снова начала щебетать что-то своему секретарю.
— Нет. Я довольно неплохо уловил суть и по одной фотографии. Решил, что отсюда ты и сам справишься.
Дилан всегда был чрезвычайно благоразумен, что спасало их жизни столько раз, что Хокинс уже сбился со счета. Он слегка потянул пачку снимков из конверта и быстро проглядел ее.
Дальше было только хуже. Один из этих хреновых выпускных мальчиков хорошо поработал камерой. Ему оставалось только выяснить, который именно, и сделать то, что он умел делать лучше всего — убрать парня.
— Что с ней не так? — встрял Алекс, воспользовавшись временным затишьем в Катином сбивчивом монологе о тиаре и фейерверках, о фейерверках и тиаре.
— Она выпила слишком много «Маргарит». — Хокинс засунул снимки обратно в конверт, не потрудившись даже уточнить, что в данном случае слишком много оказалось и одной «Маргариты».
— Нет, я-я видел ее пьяной и раньше, — возразил секретарь. — Я просто никогда не видел ее… не видел ее такой. — Он сделал едва различимый беспомощный жест рукой.
— Почему бы вам не отвести ее в спальню? — предложил Хокинс, отрывая ее от своего тела и передавая Алексу. — Наденьте на нее что-нибудь.
Он не собирался оставлять ее в этой квартире, особенно сейчас, когда какой-то шизик вломился внутрь, оставив свою мерзкую визитку, но ему не помешала бы короткая передышка — возможность глотнуть свежего воздуха и снова собрать мозги в кучу.
Во время перемещений его пиджак распахнулся, открыв на обозрение всего честного народа ее полуголое тело со спадающей одеждой.
Алекс быстро обхватил ее за талию, удерживая на ногах.
— Что случилось с ее платьем? — спросил он, в голосе проскользнули резкие нотки.
— Я порвала его, Алекс. То самое — новое, которое купила в Лос-Анджелесе. Но у меня получилось скрепить его булавками, — ответила Катя, поворачиваясь к нему боком. — Видишь? Двумя булавками.
— Оно порвалось во время взрыва в Саду, когда она упала, — в добавок объяснил Хокинс. — Я просто пытался сохранить ее в целости. Это я буду продолжать делать и дальше.
Судя по взгляду, который кинул на него Алекс, эти слова было довольно сложно принять на веру, особенно учитывая то, как она повисла на нем. Плюс ко всему он был готов первым признать, что, приди она к нему с таким предложением трезвая, он бы не отказался. Святым он не был, а ее поцелуи только сильнее разжигали аппетит. Более того ее поцелуи вывели аппетит на новый опасный уровень. Теперь они оба были взрослыми людьми. Он мог справиться с этим, справится с ней — а она могла справиться с ним любым желаемым способом.
Но Алексу Чэнгу не следовало знать больше, чем он уже увидел в лифте.
Что касается его самого, то он тоже повидал достаточно. Достаточно для того, чтобы полностью изменить планы на ночь.
— Думаю, мы все согласны, что оставаться здесь для мисс Деккер небезопасно. Если бы вы смогли собрать для нее кое-какие вещи, полагаю, она была бы вам очень благодарна, — сказал Хокинс, сохраняя спокойный, холодный и профессиональный тон.
— Это не заботы министерства обороны, — возразил Алекс.
Хокинс перевел взгляд на Дилана.
— Ему нужно было знать, на кого мы работаем, — сказал Дилан, — и я предоставил ему эту информацию. Он хочет позвонить в полицию.
— Позвольте мне хоть это уладить, — сказал Алекс прежде, чем Хокинсу удалось посоветовать ему засунуть его план куда подальше. — Потом я вернусь. — Прижав ее к боку, он направился к двери, расположенной на другой стороне гостиной.
Вздернув бровь, Хокинс взглянул на Дилана. Тот лишь пожал плечами.
— Ему просто нужно время, чтобы признать, что в этом деле он не первая скрипка.
На что Хокинсу было глубоко наплевать.
— Ну, ему бы лучше поскорее к этому привыкнуть. Я сегодня же увожу ее на Стил Стрит, особенно после того, что случилось. — Он поднял конверт. — Завтра я пробегусь по всем «мальчика с выпускного». Что? — спросил он, заметив, как помрачнело лицо Дилана.
