— Скитер получила звонок от Мигеля. Сразу после заката НСР выбросили тело Джей Ти в коробке в мешке для трупов из кузова грузовика. Мигель сказал, что, судя по голосу, Кид совсем плох, но ему не удастся вытащить его из Розалии раньше следующего утра.
В груди Хокинса что-то перевернулось. Несмотря на то, что им говорили, какая-то часть его души все же надеялась, что Джей Ти жив.
— Мигель также доложил, что морпехи покинули Розалию сегодня ближе к полудню, — продолжил Дилан. — Они вернулись в Панаму.
Так Кид остался один — он был один весь день и будет один всю ночь. Хокинсу хотелось выть от отчаяния. Если Кид увидел мешок для трупа, он очевидно открыл коробку. Хокинс лишь чертовски надеялся, что он не открыл сам мешок — хотя знал, что Кид сделал и это. Хокинс поступил бы точно так же. Так сделали бы все, кто работает на ОПО.
— Что насчет Ставроса? Старику Кронополусу придется тяжело. Джей Ти доводил своего отца до сердечного приступа с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать — именно тогда она стал пропадать на улицах Денвера. Ставрос любил своего сына, но потерял способность контролировать его, после того, как мать Джей Ти и Кида покинула их, увлеченная яркими огнями Лос-Анджелеса и перспективой стать голливудской актрисой.
— Скитер уже направляется к нему и какое-то время останется там, — сказал Дилан.
— Мне придется вернуться в Колумбию. Закончить работу. — Месть — сильное слово, но такими же были и люди из ОПО; если убивали одного из них, это касалось всех.
— Мы все вернемся, — сказал Дилан. — Но сначала разгребем весь этот бардак с Королем Выпускного. Нужно закончить старые дела прежде, чем завершать новые. — Дилан раскрыл пакет с тиарой и бросил ее Хокинсу.
Тот поймал сверкающею корону одной рукой.
— Как сильно на нас обозлится лейтенант Лоретта, если я попрошу Скитер снять отпечатки прежде, чем мы вернем тиару? — спросил он.
— Мы потянем, — заверил его Дилан. — Генерал Грант загнал нас сюда, так что уж прикроет, если нам случится наступить на пару пальчиков.
Это Хокинсу вполне подходило. Лоретте это может не понравиться, но она не будет припоминать ему это — по крайней мере, не слишком долго.
— Я не любитель давать советы, — продолжил Дилан.
«Черта с два», — подумал Хокинс. Он проделывал это постоянно с тех самых пор, как повязал их в воровскую банду.
— Так и не давай.
— От нее одни неприятности, Кристо. Сплошные неприятности, а ее мать злее помойной собаки. Все это кажется мне началом чего-то, и завязано оно на тебя. Не так много людей обладает достаточной властью, чтобы заварить такую кашу. Весьма вероятно, сенатору Деккер не понравилась мысль о том, что ты все еще делишь один город с ее дочерью, которая решила вернуться домой.
— И она приказала убить Теда Геррети, чтобы обвинить меня? — недоверчиво спросил он, потом покачал головой. — Нет, черт возьми, мне не могло так повезти. — Существовало лишь несколько вещей, которых он хотел сильнее, чем встретится лицом к лицу с лайнбекером Деккер в худшем из ее настроений, но она не подкладывала в квартиру своей дочери компрометирующие фотографии и не заказывала Геррети.
Дилан пожал плечами. Он никогда не забывал тех, кто имел мотив на какой-либо поступок. Никогда. Несмотря на лицо мальчика из церковного хора и безупречные манеры, Дилан Харт бы циником до мозга костей. Это делало его надежным, это помогало ему остаться в живых.
— Ну хорошо, сделай мне одолжение и, по крайней мере, постарайся не спать с ней. — Взгляд босса так и говорил: он желает Хокинсу только лучшего. И Хокинс об этом знал. Он знал, что связавшись с Неудачей, он огребет еще больше неудач. Не нужно было быть ученым, чтобы догадаться. Дилан просто давал ему совет. Как друг, как хороший друг, как самый лучший друг.
— Конечно, — сказа он, одновременно спрашивая себя: а не врет ли он, стиснув зубы?
— «Постарайся»? — вмешался другой голос.
Дилан с Хокинсом повернулись, посмотрев на Алекса Чэнга.
— Не будет никаких стараний, — продолжал секретарь. Голос его дрожал, лицо покраснело от злости. — Она там сейчас плачет, и на данный момент мисс Деккер строго вне досягаемости для вас обоих. Я все о вас знаю, мистер Хокинс. Из первых рук «помойной собаки», которая устроит вам настоящую экзекуцию, если вы хоть пальцем дотронетесь до ее дочери.
— Так вы знакомы с сенатором? — спросил Хокинс. Холодно. Спокойно. Профессионально.
— Вот как мы близки, — сказал секретарь, подходя к мужчинам вплотную, и вытянул вперед два переплетенных пальца. Его небольшая фигура тряслась от злости. — Моя работа — обеспечить безопасность Кати любой ценой, а этот праздник, который вы устроили в Ботаническом саду и состояние, в котором вы ее вернули, дают мне основание выдвинуть обвинения в нападении.
Угроза была смехотворной, он она все равно разъярила его сверх меры.
— Так от кого ты получаешь приказы? — Холодный. Спокойный. Бесконфликтный. Таким он был до того момента, как решил, что хочет надрать Алексу Чэнгу задницу.
Секретарь выпрямился во весь рост — в целые пять футов шесть дюймов.
