Думаю, да. Возможно, именно это напугает ее и она убежит куда подальше. Раньше она могла остаться. Но это было тогда, когда она любила меня.
— Ты знала все до аварии. Ты знала и не сбежала, — напоминаю я ей, как будто сейчас это что-то изменит.
— Дом, ты меня пугаешь. Просто скажи мне уже, — говорит она.
Глубоко вздохнув, я мысленно молюсь.
— За день до аварии ты пошла в байкерский бар со своей подругой Шэр. Я нашел вас обеих там. — Мои пальцы сжимаются на руле, а костяшки белеют.
— Ладно, что случилось? — Спрашивает Люси.
— Какой-то мудак схватил тебя. Ты пыталась вырваться, а он тебя не отпускал. У меня перед глазами возникла красная пелена, Пчелка. Мне не нравится, когда другие люди прикасаются к тебе. И я не буду стоять в стороне и позволять какому-то ублюдку причинять тебе боль, — говорю я ей.
— Что ты сделал?
— Я надрал им задницы. — Я улыбаюсь, вспоминая об этом. Потом улыбка сходит с моего лица, когда я вспоминаю, как вернулся в тот бар позже той ночью. Запер этих ублюдков внутри и поджег здание. Я слышал их крики, их жалкие попытки найти выход. Я подумываю о том, чтобы признаться во всей правде прямо сейчас, но здравый смысл заставляет меня закрыть свой гребаный рот. Мне нужно как-то подготовить Люси осознать мое безумие. Если я брошу ее в омут с головой, это не поможет мне
— И это все? Кажется, это не так уж плохо, Дом, — говорит она.
— Это плохо, если ты сын Дина и Эллы Маккинли. Ты должна знать, что произойдет, если папарацци раздобудут что-нибудь компрометирующее меня, — вру я. Мне похуй, что скажут репортеры. А вот моим родителям глубоко не плевать, и я не хочу, чтобы мама расстраивалась из-за того, что я сделал.
— Я понимаю. Но небольшая драка в баре вряд ли отпугнет меня от тебя. — Улыбается Люси и берет меня за руку.
— Ты слишком хороша для меня, Пчелка. — Я подношу наши соединенные ладони ко рту и целую костяшки ее пальцев.
— Почему ты меня так называешь? — Спрашивает она. — Пчелка?
— Раньше ты тоже знала ответ на этот вопрос. У меня смертельная аллергия на пчел, Люси, и единственное, что еще больше вредит моему здоровью, – это
— У тебя смертельная аллергия на пчел?
— Да, если меня ужалят, у меня случится анафилактический шок. Я раздуюсь, как воздушный шар, и все такое прочее.
— Спасибо за информацию, — говорит она.
— Не волнуйся, здесь повсюду есть эпинефрин. Если меня ужалят, просто сделай мне укол в ногу, и я буду в порядке.
— Это не очень-то утешает. Я не умею оказывать помощь в экстренных ситуациях. Знай, если тебя ужалят у меня на глазах, ты, скорее всего, умрешь раньше, чем я вспомню, что мне делать.
— Я не боюсь умереть, — говорю я ей. — Я боюсь оставить тебя здесь одну.
— Ну что ж, тогда тебе придется вернуться и преследовать меня в виде призрака. — Смеется она.
— Можешь рассчитывать, что так и будет.
Она даже не представляет, насколько правдивы эти слова. Мертв я или нет, я ни за что не оставлю эту девушку.

— Почему бы тебе не посидеть в баре и не выпить? Я надолго его не задержу, — обращается Эш к Люси.
Мы только что зашли в Unhinged. Сейчас середина дня, поэтому заведение пустует. Эш ждал меня на первом этаже. Волосы у меня на затылке встают дыбом от тона его голоса. Я слышу в нем напряжение.
— Я не оставлю ее здесь одну, — говорю я ему. Мне плевать на то, что он скажет. Я ни за что не пойду куда-либо без Люси.
— Она будет не одна. Я выпью с ней. — Моя кузина Бри подходит к нам с двумя бокалами, уже наполненными янтарной жидкостью. — Давай, Люси, я умирала от желания встретиться с тобой. — Она протягивает Люси один из бокалов.
— А, конечно, почему бы и нет. — Люси делает глоток напитка.
— Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, — шепчу я ей на ухо.
— Хорошо, — говорит она.
Я иду за Эшем к лифту, который поднимет нас в его офис.
— Что, блять, происходит? — Спрашиваю я его. Я хочу спросить у него о Фейт: где она и все ли с ней в порядке. Но я уверен, что с ней все хорошо, потому что Бри не стала бы так спокойно себя вести, если бы ее дочь была в опасности.
— Думаю, тебе лучше взглянуть на это, — говорит Эш, нажимая кнопку, чтобы закрыть двери лифта. Мы поднимаемся в тишине, и тревожное чувство в животе усиливается с каждой секундой. — Слушай, что бы это ни было, мне просто нужно, чтобы ты держал себя в руках. Мы справимся с этим вместе, — говорит он наконец.
— Что? — Мои брови сходятся на переносице. Но Эш просто продолжает идти, когда двери лифта открываются. Он направляется в свой кабинет, и я следую за ним, останавливаясь на пороге, когда мой взгляд падает на отца и всех трех моих дядей.
