— И кто это у нас тут? — Брюс суетился над Гравити, которая свесила ноги с чемодана, обнимая мистера Гриба. К счастью, она достаточно сильно сжимала чучело, чтобы его нельзя было различить.
— Это Гравити. — Райленд проигнорировал то, как я отмахнулась от его прикосновения, плавно убрал руку с моего плеча и подхватил мою дочь, прижав ее к груди. Он усмехнулся, глядя на нее. Глаза Гравити по-прежнему были бесстрастно прикованы к экрану. — Она же - свет моей жизни.
— Тогда ты, должно быть, живешь в Темные века, — пробормотала я себе под нос, сложив руки на груди.
Райленд бросил на меня убийственный взгляд.
— Брюс Маршалл. — Мужчина протянул мне руку с теплой улыбкой. — Приятно познакомиться, мэм. А вы кто?
— Не мэм. — Я расцепила руки, чтобы взять его руку в свою. — И не миссис Колтридж, слава Богу.
Улыбка Брюса Маршалла испарилась, и Райленд встал между нами, разразившись смехом.
— Она имеет в виду, что еще нет, — уточнил он. — Но, как ты понимаешь, нам не терпится пожениться.
Взгляд Брюса упал на мои голые пальцы.
— Я не вижу никакого кольца.
Что делает Райленд? И, что еще важнее, зачем?
Райленд неторопливо похлопал его по спине.
— Не порть мне все сюрпризы, Брюсик. Она просила совсем не то, что я ей дал. Ей трудно угодить.
— Нет, — проворчала я. — Ты просто отстой в постели.
Брюс перевел взгляд с моей дочери на меня. Я увидела его осуждение. Хотя я знала, что нет ничего плохого в том, чтобы завести внебрачного ребенка, - тем более что именно меня бросили, - я все равно чувствовала себя обнаженной и уязвимой.
— Гравити не от меня, — поспешил объяснить Райленд, выхватывая ее у меня. — Хотя по всем параметрам она похожа на мою.
Что за чушь! Райленд терпеть не мог детей и вообще всегда старался находиться в другом конце комнаты, когда рядом были Гравити и Серафина. Даже Гравити бросила на него взгляд «мы знакомы, сэр?».
Брюс повернулся и окинул Райленда теплым, одобрительным взглядом, медленно кивнув.
— Не думал, что ты из тех, кто берет на себя лишние обязанности, если это не нужно.
— Ну, ты еще многого не знаешь обо мне и моем характере, — загадочно ответил Райленд. Засранец не только бросил меня под автобус, но и несколько раз проехался туда-сюда, оставляя на моем теле следы от заносов. Почему он врал сквозь зубы?
— Ты поступаешь правильно, сынок. — Брюс похлопал Райленда по плечу. — Я уважаю хороших семьянинов. Я и сам такой. Не знаю, читал ли ты статью обо мне в «Форбс», но семьдесят три процента моих сотрудников посещают ту же воскресную службу, что и я. Птицы с перьями слетаются вместе, да?
Райленд ярко улыбнулся, и в этот момент я поняла его игру.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Райленд вложил «жар» в слово «язычник». Этот человек был таким грешником, что я была уверена, что он вспыхнет, если окажется в трех милях от церкви. Его основной работой были свидания и траханье женщин за деньги. И он делал это с упоением. По моим подсчетам, он переспал с большим количеством женщин, чем было зарегистрировано для голосования в этом округе. И, как показано здесь и сейчас, он не стеснялся лгать, обманывать и мошенничать, добиваясь своих целей.
— Совершенно верно, сэр. Нет большего поклонника моногамии и детей, чем я, — прокудахтал Райленд, в его голосе звучала угроза.
— Хорошо. — Брюс потер руки. — Я пойду устроюсь поудобнее в той модной кофейне, которую ты рекомендовал, и возьму себе одну из этих мерзких кондитерских штучек, а ты поможешь своей милашке поднять чемоданы наверх и присоединишься ко мне. Без спешки, да? Семья превыше всего.
— Я постараюсь оторвать себя от них. — Райленд преувеличенно вздохнул. — Но это будет трудно.
— Я всегда могу выбросить тебя из окна, чтобы ускорить процесс, — весело предложила я.
Райленд толкнул меня локтем.
Брюс и его помощник ковыляли по дороге к модному кафе. Как только они скрылись за дверью, Райленд впихнул Гравити обратно мне в руки, словно она была сделана из радиоактивной взрывчатки.
— Нам нужно поговорить. — Он взвалил вещевые мешки на плечи и потащил остальные чемоданы к главному входу в здание.
Это был довоенный среднеэтажный дом с потрясающими белыми арками и колоннами. Вестибюль был отделан серо-белым известняком в клетку, а безлюдная стойка регистрации и почтовые ящики сделаны из гладкого, окрашенного в черный цвет дерева. Лифты были старого образца: черная кованая железная клетка окружала деревянные двери. Место имело европейский колорит, и впервые с начала этого путешествия я почувствовала головокружение.
— Пожалуйста. — Я помассировала виски. — Больше никаких разговоров.
— У мамочки болит голова, — сладко пробормотала Гравити, поправляя свой iPad, чтобы он лежал у меня на груди.
А еще мамочке очень нужно было в туалет. И поесть. И выпить три мимозы.
