Вдох-выдох. Нужно зайти в соцсети, отыскать одноклассницу Дашу и написать ей. Будет чу́дно, если её номер телефона окажется в открытом доступе. Когда я позвоню ей, она моментально возьмет трубку и скажет мне сонным голосом, что Мила спит, что она жива и здорова. Обязательно так и будет.
Пока я в спешке проделываю несколько манипуляций в телефоне, нос улавливает нежный сладковатый запах. Каролина проносится мимо меня словно смерч, распахивает дверь, впуская в комнату чей-то писклявый смех. Должно быть, мой резкий тон не на шутку взбесил её, но сейчас мне как-то побоку на все это. В первую очередь я должен связаться с сестрой и убедиться, что с ней все в порядке, а уже потом думать о Каролине и её обиде на меня.
Номер телефона на страничке отсутствует. Последний раз Даша была в сети два часа назад, как и Мила. Значит, около десяти вечера обе легли спать, верно? Да, Макс, она сейчас спит и видит яркие сны. Пока ты тут мечешься по комнате и рвешь волосы на голове, твоя сестра обнимает мягкую подушку и улыбается, ведь ей снится что-то очень хорошее… Да. Так и есть.
Набрав в легкие воздух, в пятидесятый раз набираю номер Милы.
Раз — губок. Два — гудок. Три — гудок. Четыре…
— …Да?
Мое сердце взрывается в груди.
— Какого черта?! Мила, что с тобой?! Где тебя носит, мать твою?!
— Максим, не ори на меня, пожалуйста…
— Тебе телефон к уху привязать на скотч или что? Какого хрена ты трубку не берешь?!
— Перестань орать на меня, Даша спит, её родители спят… Всех разбудишь. В чем дело-то?
Она еще спрашивает!
В трубке что-то шуршит, слышу отдаленный писк или смех — не имею понятия. Но тут вдруг что-то громко хлопает, и мои глаза лезут на лоб.
— Ты спала? Я тебя разбудил? — спрашиваю я, стараясь хорошенько прислушаться к посторонним звукам в трубке.
— Вообще-то да. Все, Макс, я отключаюсь. Не хочу никого разбу…
Кроме восторженного женского крика я больше ничего не слышу. В висках барабанит, в груди закипает злость, а в башке только одна чертова мысль — Мила сейчас не спит и, вероятнее всего, находится хрен пойми где.
— Максим, я… — тут же начинает она провинившимся тоном.
— Закрой рот, — одними губами перебиваю я. — Где ты сейчас? Отвечай сию же минуту! — Мила молчит и это выбешивает меня еще сильнее. Едва сдерживаюсь, чтобы не раздавить сотовый прямо в руке. — Ты встряла по полной, сестрица.
— И что же ты сделаешь мне, Максим?
Признаться честно, столь самоуверенный тон выбивает почву из-под ног. Во рту пересыхает моментально, такое чувство, что младшая сестра только что плюнула на меня свысока и ехидно усмехнулась, восхищаясь своей суперсилой. Я как будто стал никем, как будто в мгновение ока превратился в сгорбившегося старика с тросточкой, на которого всем начхать.
— Лишишь карманных денег? Запрешь дома на несколько недель? Или заберешь ноутбук? — перечисляет она надменно. — Я хочу немного развеяться и все. А ты лишаешь меня даже самых невинных развлечений.
— Где ты сейчас?
— Там, где хочу быть.
В трубке слышится мужской смех. У меня сейчас случится инсульт, ей-богу.
— ГДЕ ТЫ СЕЙЧАС?
— Там, где хочу быть! Хочешь верь, хочешь нет, но я не пью алкоголь, не целуюсь и не трахаюсь с парнями. Хотя их тут та-а-ак много… Ладно, шучу я. Не хочу, чтобы у тебя инфаркт случился, — хмыкает она, как ни в чем не бывало. — Я просто отдыхаю, вот и все. Как буду дома — отправлю тебе селфи с одеялом и подушкой. Не нуди, ладно? Ты ведь тоже сейчас отрываешься, так что продолжай в том же духе. Чао.
Мила заканчивает разговор. Таращусь на бардовый корешок книги-обманки, что стоит на самом краю длинной полки, а мой мозг отказывается принимать эту чертову действительность, в которой моя собственная сестра (младшая!) указала мне мое место. С ней точно что-то случилось, ведь прежде она никогда не позволяла себе разговаривать со мной в таком тоне. Она никогда не была так в себе уверена. Она никогда не говорила мне «чао» и просто бросала трубку, как сейчас…
Я понятия не имею, где она. Не знаю, кто с ней рядом, помимо этой Даши. Такое чувство, что я вообще ничего не знаю о своей младшей сестре, о которой заботился с самого её рождения. Я заклеивал острые углы на столах специальными наклейками, чтобы она ненароком не поцарапала о них лобик. И хотя основную часть заботы о ней возлагали на себя наши родители, я все равно переживал за малышку Милу, боялся, что она свалится с качели во дворе и разобьет голову, пока мама трещит с другими молодыми мамочками на лавочке. Я безумно переживал за её первый день в детском саду, опасался, что найдется какой-нибудь дикий пацан, который будет обижать мою лапушку-сестренку…
