— Что мог бы? Сфабриковать улики? Поймать его на месте преступления? Кон не работает в одиночку. Они не моргнув глазом убили бы тебя. Ты поступил правильно.
Лукас так стиснул зубы, что заходили желваки, тяжело сглотнул, а потом сказал:
— Ты бы просто перерезал ему горло и дело с концом. Нет, ты убил бы его медленно, заставил бы его страдать, а потом убил бы, и тогда другие бы женщины никогда не наткнулись на него.
Август покачал головой.
— Потому что меня запрограммировали на убийство. Я не провожу расследований, мне не нужно никому ничего доказывать. Ной, Каллиопа и Томас находят дела, они находят улики. Я получаю папку с документами и план. Потом я делаю то, что делаю. — Август окинул внимательным взглядом Лукаса, надеясь увидеть, как напряжение уходит с его лица, но, казалось, оно только усилилось. — Лукас, тебе дан дар. Ты можешь видеть лучшее и худшее в людях одним прикосновением. Ты можешь делать то, что под силу менее чем одному проценту населения. Ты просто чудо. И хотя мой отец ничего не сказал, я могу поручиться, что он уже думает о том, как использовать тебя в семье.
Слезы покатились по щекам Лукаса, его лицо стало горячим под руками Августа, прежде чем он вывернулся из его хватки.
— Ты говоришь это, чтобы мне стало легче.
Август усмехнулся.
— Я говорю это, потому что это правда. Я последний человек, к которому кто-то пришел бы, если бы хотел почувствовать себя лучше.
Лукас фыркнул, вытер лицо и откинул голову на старые книги.
— Ты единственный, кто заставляет меня чувствовать себя лучше.
Август хмуро свел брови. Это был комплимент, но он произнесен с таким страданием, что сбил его с толку.
— Это плохо?
Лукас беззлобно рассмеялся.
— Я сплю с одним серийным убийцей и играю в игры разума с другим. Мы и недели не знакомы, но когда я чувствую, что у меня в груди зияет дыра, ты – единственный человек, которому я захотел бы позвонить.
Что-то в словах Лукаса вызвало в Августе прилив яростного желания обладать им, первобытную потребность заявить права на то, что принадлежит ему. Лукас хотел позвать его, только его. Он был человеком Лукаса. Август рванулся вперед, прижавшись к его губами, и застонал, когда губы Лукаса смягчились, а затем поддались под его губами с удивленным звуком.
Август прижал его к стеллажам и зарычал, почувствовав, как член Лукаса твердеет у его бедра. Он отстранился, целуя его в подбородок, а затем прикусил мочку уха. Когда его рука потянулась к поясу Лукаса, он схватил Августа за запястье.
— Что ты делаешь? — прошептал Лукас.
Август нахмурился в замешательстве.
— Я расстегиваю твои штаны. Почему ты вдруг шепчешь? Уверяю тебя, никто не придет в эту часть библиотеки. Единственная причина, по которой кто-то приходит на третий этаж, – это чтение журналов, а они находятся на другой стороне. — Лукас настороженно посмотрел через плечо Августа, но разжал пальцы на запястье Августа.
— Мы не можем этого сделать, — сказал нерешительно Лукас.
Август провел носом по его уху.
— Ты знаешь, что хочешь мой рот, — пробормотал он. — Только представь. Я на коленях, твой член на моем языке, мои губы посасывают тебя, работают над тобой, пока ты не кончишь мне в горло.
— Господи, Август...
Член Августа запульсировал от мольбы в тоне Лукаса.
— Ты сказал, что тебе нравится, когда я стою перед тобой на коленях. Мне это тоже нравится. Позволь мне сделать тебе приятное. Позволь ощутить твой вкус.
На этот раз, когда Август расстегнул брюки Лукаса, тот не протестовал, но его дыхание участилось, а руки сжались в кулаки. Август опустился на колени, практически мурлыча от удовольствия, когда Лукас провел пальцами по его волосам, глядя на него сверху вниз, с приоткрытыми губами и расширенными зрачками.
— Черт, мне и правда нравится, когда ты стоишь передо мной на коленях, — вымолвил Лукас, облизав нижнюю губу.
Август задрал полы рубашки Лукаса и поцеловал его живот, после чего стянул брюки и нижнее белье Лукаса. Август провел языком по его члену. Лукас издал низкий стон, ударившись головой о полку.
Август улыбнулся, дразня головку члена, а затем втянул его в рот, играя языком с его щелью, пока не почувствовал горьковатый привкус его предэякулята.
Август одобрительно хмыкнул, затем взял его в горло. Хриплый крик Лукаса эхом отозвался в тишине библиотеки. Август не остановился, просто закрыл рукой рот Лукаса. Август всасывал его длинными, сильными рывками, работая целенаправленно. Лукас сходил с ума под его ладонью, а его приглушенные стоны и хныканье сводили Августа с ума.
Он мог бы заниматься этим весь день, будь они где-нибудь в другом месте. Август жаждал тяжести члена Лукаса на своем языке, вкуса и запаха его кожи. Он мог бы вечно наслаждаться Лукасом. Но он не мог тянуть с этим. Не было времени. Через пятнадцать минут у него был урок, да и у Лукаса, надо полагать, были другие дела. Когда Лукас начал трахать его в рот, Август расслабил горло, позволяя Лукасу добиваться своего освобождения.
