— Итак, этот парень – полная противоположность чистому. Он сидел и выходил из тюрьмы с двенадцати лет. Начинал с мелких преступлений, краж в магазинах, угонов машин, потом перешел на более серьезные дела, такие как нападение, домашнее насилие и поджоги. Похоже, он состоит в какой-то банде уличных гонщиков. Ответвление «Арийского братства». А мы все знаем, какие они замечательные ребята. Но он и его маленькая банда головорезов – местные, занимаются всем, от торговли наркотиками до перевозки оружия. И они очень откровенны в этом, если судить по их аккаунтам в социальных сетях.
— Итак, почему нацистский бандит ездит на машине чистенького русского бизнесмена, и почему он встречается с Коном посреди ночи? — спросил Лукас достаточно громко, чтобы Каллиопа услышала.
— О, — сказала Каллиопа, как бы собирая все воедино. Ее тон повысился в присутствии Лукаса. — Доброе утро, Лукас.
— Доброе утро, — сказал Лукас, на его губах появилась небольшая улыбка, когда Август закатил глаза. Каллиопа тоже так обращалась с Ноем. Как будто они сразу же стали новым дополнением к их маленькой фракции «людей с чувствами».
— Что касается твоего вопроса, я думаю, что мистер Русский не так чист, как он хочет казаться миру. Эти парни обычно любят держатся в тени, — сказала Каллиопа. — Хотя обычно они хорошо платят, и у Девона Николса много денег на счетах, несмотря на то, что он годами не платил налоги.
— Это опасная игра, — сказал Август.
— Не, федеральный срок – это загородный клуб для таких типов. В тюрьме им так же комфортно, как и на свободе. Но какое это имеет отношение к тому, что Кон – серийный убийца? — спросил Лукас.
— Я не знаю... пока. — Каллиопа продолжала печатать, пока говорила. — Но у Николса есть куча аккаунтов марионеток.
— Аккаунтов марионеток? — повторил Август.
— Десятки и десятки фальшивых интернет-идентификаторов. Некоторые из них завели меня довольно далеко в кроличью нору даркнета. Я просматриваю их все в поисках любого промаха. Эти придурки в конце концов становятся ленивыми. Надеюсь, я найду что-то, что свяжет их.
Август посмотрел на внезапное беспокойство на лице Лукаса, сжал его бедро и сказал:
— Дай мне знать, когда найдешь.
Как только они разъединились, Август повернулся к Лукасу, уронив голову ему на грудь.
— Клянусь, иногда она как будто говорит на другом языке.
Лукас запустил руку в волосы Августа, царапая ногтями его голову так, что тот зажмурился, как кошка. Ему никогда не нравились прикосновения, но он не мог насытиться руками Лукаса.
— Почему бы тебе просто не прочитать книгу по кодированию и не стать мастером взлома за один день? — спросил Лукас. — Тогда ты будешь говорить на ее языке.
Август улыбнулся.
— В моей голове итак не хватает места. К тому же, я до сих пор не разобрался со всем этим языком любви. Это сбивает с толку. И это говорит человек, который научился говорить по-русски за неделю.
Сердцебиение Лукаса ускорилось под ухом Августа.
— Тебе не нужно напрягаться по поводу моего языка любви, каким бы он ни был. Ты, кажется, свободно говоришь на моем.
Август решительно покачал головой.
— А вот и нет. В этом-то и проблема. Я не такой, как Адам или Аттикус. Мой аутизм не позволяет мне улавливать контекстные подсказки, как это делают они. Вот почему люди считают меня... странным. Мне нужна книга, руководство, справочник. Я не хочу облажаться.
— Ты не облажаешься, — заверил его Лукас. — Я... я никогда в жизни не чувствовал себя так комфортно, как рядом с тобой. Ты знаешь, каково это – жить в постоянном страхе прикоснуться к людям? Это изнуряет. С тобой мне не нужно бояться. Здесь нет глубоких, темных секретов.
Август поцеловал Лукаса в грудь.
— Я просто хочу сделать тебя счастливым.
— Почему? — спросил Лукас.
Август нахмурился от резкого вопроса.
— Что?
— Почему ты так беспокоишься о том, чтобы все испортить? Психопаты не могут любить, не могут образовывать любовные связи. Разве ты не забудешь меня в конце концов или не станешь равнодушным?
Август ненавидел странный приступ страха, который пронесся в нем при этой мысли. В словах не было злого умысла, скорее академическое любопытство с оттенком тревоги.
Тем не менее, мысль о потере Лукаса была чем-то, что Август не мог оценить.
— Я бы никогда не забыл тебя. И уж точно не стал бы равнодушным. Я провел с тобой всего несколько дней, и при мысли о том, что мы не будем видеться каждый день... Мне становится трудно дышать. — Август тяжело сглотнул, крепче сжав Лукаса. — Ты не можешь уйти.
Лукас тяжело вздохнул, а затем поцеловал Августа в макушку.
— Я не уйду.
— Никогда, — напрямик сказал Август.
Еще один поцелуй приземлился на его голову.
— Я здесь.
Между ними надолго воцарилось молчание, после чего Лукас спросил:
— Ты действительно выучил русский язык за неделю?
— Я научился говорить на нем за неделю. На освоение письменной и разговорной речи у меня ушел почти месяц.
Наступила еще более долгая пауза, и Лукас спросил
— Почему русский?
Август пожал плечами.
— Когда мне было девять лет, я стал одержим Толстым. Я хотел читать его произведения на родном языке.
