Я из любопытства нагнулся посмотреть, и лекарь любезно показал мне рану. Ее края вздулись и покраснели, как если бы ей было уже с неделю, не меньше.
– Так, вены я подлатал, теперь не помрет. Смотри, кладешь руки не на рану, а по краям и произносишь заклинание первой помощи. Он обхватил своими руками запястье Вардиса, пробубнил слова заклинания и плоть в ране зашевелилось. Края раны потянулись друг к другу, начали сплетаться волокна тканей, образовываться новая кожа. – Давай теперь ты, – лекарь выжидательно уставился на меня. Я ошарашенно посмотрел на Вардиса.
– Хе хе оу, полегче, Петреус, Парень даже не знает, маг ли он. Мы как раз хотели это выяснить.
– Раз так, то само зарастет, нечего на тебя ману тратить, – выкрутился лекарь и вытащил откуда-то из кармана мензурку со знакомым красноватым сиропом – живицей.
– Ну а с тобой что не так?
– Со мной?
– Да. Чего дергаешься?
Тут я заметил, что у меня трясется рука, дергается щека, да и ногу свело. Я-то думал, отсидел. Пока я раздумывал, Вардис решил ответить за меня.
– Это его Серин приложил искрами. Я щит поставил, но нас чуть-чуть зацепило.
– А зачем сыпал иск… а, ладно, не важно. – Лекарь принялся копаться в своей обширной торбе и, наконец, выудил из нее мензурку с серебристой жидкостью. – На, выпей, это снимет последствия магии воздуха.
Я откупорил крышку и принюхался.
– Чего ты нюхаешь, пей давай.
Не успел я и пикнуть, лекарь молниеносно схватил меня за шею и силой влил в рот содержимое мензурки. Жидкость, казалось, наждаком проскребла по горлу, и камнем ухнула в желудок.
– У меня синдром, кхе… кхе… безумного… кха… ал… кха… алхимика, – просипел я, хватаясь за горло.
– Ничего с тобой не случится, у меня чистые зелья, проверенные.
Я прислушался к ощущениям в животе, вроде все нормально и дергать руки-ноги перестало. Однако ну и скорость реакции у местных лекарств.
– Видишь, а ты кочевряжился. Ну что, всё, больные закончились, тогда я пойду. Но твой метод мне понравился. Наши гарнизонные увальни совсем обленились. Стрелу в задницу получат и лежат, ждут лекаря, даже тряпкой рану не заткнут. Где этому научился?
– Дык это дед меня учил всему.
– Ага, дед. А дед кто у нас? – продолжал допытывать варг-майор.
– Ну, он это, корешки и травки собирает.
– Ага, корешки, значит, ну-ну: – многозначительно покивал головой и, не сказав больше ни слова, лекарь просто развернулся и потопал прочь из кабинета.
– Я, наверное, тоже пойду.
– Подожди, Андрей, ещё раз извини за моего ученика и вот… – Вардис подошел, слегка покачиваясь к своему столу.
– Учитель, позволь я помогу, – бросился к нему Серин.
– Да, давай, – и Вардис устало плюхнулся в свое кресло. – Там в нижнем ящике посмотри, мешочек такой небольшой.
– Этот, учитель?
– Да. Андрей, я хочу дать тебе это в знак моей благодарности за спасение. Может, и он спасет тебя когда-нибудь. – Вялый жест пальчиком, и Серин преподнес мне мешочек в поклоне.
– Благодарю, – я тоже раскланялся, не зная, что бы еще сказать. Но Вардис уже и сам решил, что пора закругляться.
– Серин, будь добр, проводи нашего гостя и принеси мне что-нибудь поесть. А то я что-то проголодался от всей этой ситуации.
Стоило двери захлопнуться у меня за спиной, доселе обходительный ученик, распахивавший передо мной эти самые двери, смерил меня презрительным взглядом, хмыкнул и умчался вниз по лестнице, выполнять поручение. Вот, блин, не было печали, чем хоть одарили-то. В мешочке оказался металлический кругляш на серебряной цепочке. С одной стороны выгравировано изображение ветвистой молнии. С другой начертана сложного вида многослойная руна. Узнаю потом у Олтана, что за амулет, и, сунув мешочек в карман, я поплелся обратно в казарму.
Сегодня вечером я снова был дежурным по казарме – что-то больно часто они меня запрягают, обнаглели вконец, думается, хватит с меня. Я уже собирался выносить ведро после мытья пола, как проснулся один из гномов, валявшийся под столом. Эти ребята были сродни некоторым нашим слесарям и сантехникам, вроде руки золотые, а все на бухло переводят. Как вечер, так они напиваются местного ерша – пива с алхимическими добавками, и падают кто где. Меня просто взбесило, когда я увидел, что проснувшийся отошел в угол и принялся ссать прямо на стену. Выхватив из ведра грязную тряпку, я запустил ею в гнома.
– Теперь свое дерьмо сам и убирай.
