Паук неожиданно быстро выступил вперед и одним движением начертил в воздухе фигуру, напоминающую больного осьминога, и послал ее вперед. Одновременно он резко рубанул кинжалом крест-накрест. Фигура начала дымиться, распрямилась, раскинула щупальца и накрыла тени. Те вдруг задергались, начали расползаться на части и рваными лоскутами исчезать в темноте. Неожиданно из-за головы Санька взметнулось нечто большое, черное, жуткое и прыгнуло на Паука. Тот не растерялся. Его клинок начертил светящуюся извилистую линию, похожую на змею, и, когда тень коснулась змеи, он коротким и точным движением отсек ту часть линии, где должна быть голова змеи. Страшно закричал Санек. Тень дернулась и перетекла в клинок. Паук выпрыгнул из круга, подскочил к Саньку и отрезал у него прядь волос в районе макушки. Санек немедленно потерял сознание и рухнул на землю, будто у него вытащили все кости. Все зашевелились, с лиц сползли маски ненависти. Друзья стали виновато озираться и спрашивать друг друга о том, что тут произошло. Сразу пошел дождь. Постепенно всех охватила апатия. Из них словно выдавили все эмоции и желания, оставив лишь жалкую оболочку из мяса, костей и разных жидкостей. Они безвольно сели прямо на камни и тупо таращились на догорающий костер.
— Паук, помоги довести их до лагеря, — то ли приказал, то ли попросил Бригадир.
— Зачем? Посидят немного, костер догорит — сами разбредутся. Ну а нет — так поспят на свежем воздухе. Откат — дело интимное.
— Негоже на голых камнях валяться. Холодно. До палаток пятьдесят метров. Давай туда отведем.
— Нет. Уроком будет. Старших слушаться надо.
— Ну и хрен с тобой, я сам. Помоги хотя бы Санька оттащить. Тяжелый, гад.
— А этого лучше убей. Чем быстрее, тем лучше. Голову ему отрезать надо. Но не здесь, а вон там. Там место есть… сильное… Я смогу подготовить. Он нас еще и сторожить будет.
— Ты че несешь?!
— А-а-а… Крови боишься. Тогда оставь. Я сам. Только от Слова меня освободи.
— Какого слова?!
— Я тебе обещал, что не трону людей твоих.
— Ну уж нет, брат. Не освобожу. Наоборот, поклясться заставлю еще раз.
— Не стоит. Я уже обещал. Второй раз клятвы не даю.
— Убить Санька! Да как у тебя вообще язык повернулся такое сказать?! Это все мои люди. Я их защищать должен!
— Ты не понимаешь, — резко оборвал Бригадира Паук. — Это уже не твой человек. Он вообще лишь отчасти человек. На нем Всадник был. Пес. Он никого не забрал, потому что за мной шел. Я его развеял, но канала закрыть не могу. Он сейчас беззащитен. Может подсесть другая сущность, только покруче. Намного круче. Тогда он уйдет и с собой кого-нибудь заберет. Не думаю, что сегодня, но уйдет — это факт. Так что оставь их всех тут, у камня. Так безопасней. А Санька убить надо. Сам не можешь — так мне не мешай.
— Нет, — жестко сказал Бригадир и достал из-за пояса пистолет. — Только прикоснешься к Саньку — пристрелю. Я сказал.
— Идиот. — Паук смачно сплюнул под ноги. — Сколько народу умереть должно, прежде чем ты поймешь, что не прав? Ты не видишь опасности. Не знаешь ни черта. Санек и есть смерть. Его надо уничтожить, пока он слаб.
— Отойди, — с холодной решительностью произнес Бригадир, взяв Паука на прицел. — Не подходи к парням. Пока я здесь, им никто не может угрожать. Даже говорить так запрещаю. Понял?! А теперь уходи и не подходи ближе чем на двадцать метров. Увижу — буду стрелять без предупреждения. Все ясно? Тогда пошел.
— Я уйду, — спокойный голос Паука резал уши. — Но ты знай, что сам выкопал могилу для твоих людей. Завтра ты поймешь, но скорее всего будет уже поздно. Люди погибнут. Твои люди. И это твой выбор. А пока не отпускай парней. Следи за ними. Приглядывай за Саньком и Боцманом. Он тоже, кажется, инфицирован.
