— Попридержи коней, фраер, — грубо прервал Санька Спец. — Кого искать и как — решаю я. Уяснил? Твой папаша далеко, он тебе здесь не помощник. Тут без моего приказа ты даже дышать не смеешь. Еще раз услышу что-то подобное — пущу в расход с остальными. Я уж как-нибудь сумею рассказать о твоей трагической кончине.
— Тебе папа голову отвинтит. Медленно, — уже не так уверенно произнес Санек.
Бандит сделал два шага навстречу, Санек попятился, споткнулся о камень, покачнулся, неловко взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и уже начал заваливаться назад, когда сильная рука схватила за ворот, свернула ткань, сдавила горло.
— Повторяю для одноклеточных: твой папаша далеко, а я тут. Тебе меня бояться надо, — не ослабляя хватки, прошипел Спец прямо в лицо. — С папашей твоим базарить я буду. Что будет потом, мы разберемся, не впервой. А вот тебе все равно уже будет. Так что заткни дупло и труби только по делу. Усек?
— Усек, усек, отпусти только, — прохрипел Санек. — Дядя Гена, ты же меня еще мальцом знал. Отпусти. Я больше не буду.
Спец одним рывком поставил туриста на тропу.
— Живи пока, — произнес бандит. — Так что ты там про Паука базарил?
— Паук — это ботан один. Он идейным вдохновителем экспедиции был. Он, собственно, и пещеру нашел. Туда полез, да упал и головой стукнулся. Там он нож нашел, старинный, с большим камнем. Судя по всему, очень ценный. Паук просто бредил этим ножом, а он в реликвиях хорошо понимает. Так вот, вчера здесь заваруха была. Все передрались. Бригадир Пауку нож отдал. Потом Паук сбежал, но утром вернулся. Его все видели. А сегодня, пока Пикселя искали, Паук опять удрал. Думаю, что он где-то зашкерился. Один вниз не пойдет, не боец он. Сейчас где-нибудь поблизости сидит, наблюдает.
— А что за Пиксель такой? Нашли его?
— Нет, не нашли. Но тут нечего волноваться. Погиб он, скорее всего. У него нога сломана была. Он ночью, видимо, погулять решил, ну и свалился в расщелину какую-нибудь. С этой стороны угрозы нет.
— Вот так-то лучше. По существу и без соплей. — Спец обратился к идущему сзади худому парню с противной рожей и постоянно бегающими глазками: — Возьми Бая, найди ботана, но не убивай. Он должен сперва про нож рассказать.
— Все расскажет, командир, можешь не сомневаться.
— Ну что, Саш, пошли. Покажешь, куда твои добычу спрятали. Нам до вечера управиться надо.
Солнце припекало все жарче. Над серыми вершинами плыли кудрявые облака. Их нечеткие тени скользили по склонам и растворялись среди теней долины. Метрах в двухстах выше лагеря едва заметная тропа делала резкий поворот, уводя идущих по ней по крутому каменистому карнизу, поросшему густыми низкими кустами, скрывающими пустоту, в которую легко можно было бы сорваться, сделав один неверный или даже неосторожный шаг. Густые тени лежали на земле, а подлая трещина на крутом склоне была больше похожа на тайный ход, ведущий в саму преисподнюю. У этой трещины, прижавшись спиной к шершавому валуну, сидел Паук и сосредоточенно вырезал на левой стороне груди какие-то символы. Из-под земли тянуло запахом холодного влажного камня и старого мха. Внутри было тихо. Ни шороха, ни звука, ни зловещего перешептывания. Густая тьма угрюмо таращилась из провала, но Паук не ощущал опасности, скорее напряжение, отдаленную угрозу и насмешливое любопытство.
«Уходи, — как бы говорила Тьма. — Уходи. Ты еще можешь. Я тебя не трону. Пока. Ну а меня ждет обильный ужин, а потом, завтра, ты уже не справишься. И тогда я заберу тебя в рабство. Насовсем. В этот раз не уйдешь».
