Рахман показал связку из одного удара и одного блока.
— Оно не такое простое, как кажется. Тут важно правильно дышать, смотри. Шаг, вдох, задержка, шаг, выдох. Попробуй. Поймешь принцип — покажу новое движение.
Рахман вернул саблю. Некоторое время понаблюдал за попытками ученика повторить связку.
— Уже лучше, — похвалил он, — но ты еще не понял принципа. Дыши правильно. С завтрашнего дня я буду поднимать тебя на разминку.
— Это с каких пор служители культа спортсменов разминаться учить будут? Я тебя сам разомну, мало не покажется.
— Обиделся, значит, оскорбился. Ну давай, пока парни досыпают, проведем легкую демонстрацию, служитель древнего культа и спортсмен-разрядник.
— КМС, обижаешь, — проговорил Бригадир и положил саблю. — Пока парни отдыхают, отчего бы не развлечься? Только по спортивным правилам. В голову сильно не бьем, в глаза, горло и пах даже не обозначаем. Болевые до сдачи. Идет?
— Отчего же не пойти? Пойдет, — ухмыльнулся Рахман и снял куртку. — Только ты можешь бить сильно.
— Это с чего это мы такие смелые?
— Просто чем сильнее ты бьешь, тем мне легче.
— Хорошо, как скажешь, только потом не плачь.
— Не имею привычки. Начнем?
Бригадир вышел на край более ли менее ровной площадки и остановился, приглашая противника к месту схватки. Рахман встал напротив и нагло заржал, провоцируя соперника на нападение. Тот не стал поддаваться на столь дешевый трюк, принял боевую стойку и аккуратно пошел на сближение, внимательно следя за движениями оппонента. Из глубин сознания выбралась и крепко засела в мозгу мысль, что перед ним стоит его старый знакомый долговязый и неуклюжий Паук, играющий в новую игру под названием «Хранитель — спаситель человечества». Бригадир гнал от себя эту мысль, ибо на своем опыте знал, как опасно недооценивать противника, а в том, что противник силен и обладает развитыми боевыми навыками, он имел удовольствие убедиться не раз за прошедшие сутки. И все же окончательно отделаться от предубеждения не мог и потому решился на простой, но надежный, как трехлинейка, способ атаки. Сделав два подшага вперед и обозначив атаку с дистанции в голову, он бросился в ноги в надежде перевести борьбу в партер, где за счет физической силы и массы можно решить все проблемы за короткий срок. Рахман не повелся на обманный удар, а от захвата ушел легко, сделав шаг назад и в сторону и чуть-чуть изменив вектор движения за счет толчка в плечо. Бригадир пролетел мимо, но мгновенно развернулся и бросился вновь, как дикий тур. Посыпались удары. Тройка в голову, лоукик, еще прямой, боковой, еще лоукик. Почувствовал, что попал. Сближение, захват, заход на бросок и… промах. Рахман каким-то непостижимым образом умудрился выскользнуть, уйти в сторону и еще проводить, несильно стукнув по затылку.
— Ну ты даешь, старик, — улыбнулся он, потирая ушибленную ногу.
«Прошел лоукик. Точно прошел, — пронеслось в голове у Бригадира. — И не только он. Не сбавляй обороты, рви дистанцию — и в партер».
— Молодец, удивил, — приговаривал Рахман, обходя по кругу на безопасной дистанции. — Никак не могу привыкнуть, что оружия нет. Но тебе это не поможет, старик.
Он внезапно резко шагнул вперед. Бригадир встретил джеббом. Попал в плечо. Шаг в сторону. Еще джебб. За ним прямой. Уклон. Подшаг. Захват, бросок. Рахман опоздал. Он успел лишь блокировать удары, но от захвата не ушел. Только и смог, что схватиться руками за локоть Бригадира. Рывок — и ноги Рахмана оторвались от земли. Все. Осталось лишь дожать. Но… потом произошло что-то необъяснимое. Бросок, начатый по всем правилам, завершился коряво. Рука почему-то враз онемела, пальцы разжались, и Рахман упал не туда и не так, как должен был упасть. Более того, в полете Рахман вывернулся как кошка, приземлился на бок и практически сразу вскочил на ноги. Бригадир схватил его за куртку, рванул на себя, намереваясь перехватить другой рукой и все же перевести борьбу в партер, но вторая рука не слушалась. Она повисла плетью и отказывалась подчиняться, словно чужая. Бригадир не успел изумиться этому неприятному обстоятельству, как Рахман поддался рывку и послушно нырнул навстречу, при этом его пальцы юрко скользнули в подмышечную впадину, стальной иглой протиснулись между мышцами и впились в какую-то точку у плечевого сустава. Резкая боль наподобие удара током стеганула по нервам, рука отнялась, и Бригадир поленом завалился на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Рахман, как бы продолжая свое движение, легко перекатился через тело противника и быстро вскочил на ноги.
— Ты меня удивил, Бригадир, — повторил Рахман, обходя тело. — Ты быстр, силен. Или я еще очень слаб. Но я тебя недооценил, ты хороший боец. Твоя техника мне незнакома. Научишь?
— Паук, сука, сделай что-нибудь, больно же! — прохрипел Бригадир, пытаясь подняться на ноги таким образом, чтобы не повредить безвольно болтавшиеся руки.
— Не могу, — просто ответил Рахман. — Потерпи минуты две, и они начнут двигаться. А через полчаса и боль пройдет.
— Ты как это сделал, падла? — спросил Бригадир, приняв наконец вертикальное положение.
