Рахман же говорил все громче и громче, уверенно водя по телу раскаленной сталью. Его голос наполнился глубиной и силой. Он наполнил пещеру, звучал со всех сторон, многократно отраженный эхом. По стене побежали неровные тени и закружились в странном мистическом хороводе. Огонь вспыхнул сильнее. Показалось, что по щеке пробежал ветер. Голос Рахмана застыл на верхней ноте и оборвался. Языки пламени взметнулись последний раз и опали, вмиг похудев и съежившись. Рахман встал, взял большую флягу с водой и плеснул в лицо Бригадиру. Тот немедленно открыл глаза, цапнул себя за грудь, вскрикнул от боли, отдернув руку, и только потом принялся рассматривать выжженный на груди рисунок.
— Похоже, получилось, — удовлетворенно произнес Рахман. — Теперь ты для них слабо интересен. Да и виден плохо для магии.
Рахман наклонился, с гордостью рассматривая свое творение, и плеснул еще воды. Бригадир скривился от боли.
— По-моему, хорошо получилось, ровно, без разрывов. Только чуточку тонковато.
Он быстрым движением резанул ножом прямо по ране. Бригадир вскрикнул, захрустел зубами, но не отстранился.
— Да, так хорошо. Ну вот здесь еще. — Он опять резанул по живому.
— Теперь нормально. Главное, чтобы рана не воспалилась. Крот, там у ящика справа фляга стоит. В ней спирт, тащи сюда.
Крот нашел флягу и подбежал к Бригадиру. Макс увязался за ним.
— Бригадир, ты как?
— Что это было?
— Зачем?
— Болит?
Макс и Крот завалили вопросами. Рахман пропитал спиртом относительно чистый кусок материи и начал молча обрабатывать рану. Бригадир стонал, кряхтел, но улыбался и отшучивался. Наконец рана была обработана, и на нее наложена повязка из разорванной футболки.
— Жить будешь. — Рахман оптимистично хлопнул Бригадира по плечу.
— Будет, — согласился Крот, — но хреново.
— Да, без башки вообще хреново жить, — поддержал товарища Макс.
— Похоже, это заразно, — сделал неутешительный вывод Крот. — Ущипни меня, если вдруг меня потянет на членовредительство.
— Всенепременнейше, о сосуд благоразумия, — поддержал Макс.
— Этот знак не позволит темным сущностям использовать ваше тело, — прервал поток остроумия Рахман, — а еще сделает вас невидимым для созданий Нави.
— То есть мы станем неуязвимы для них?
— Нет, убить-то они как раз могут. Не смогут потом тело поднять и душу захватить. Понятно?
— Теперь понятно, — закивали Крот с Максом.
— Хотите и вам такие же печати поставлю?
— Ой! — вскрикнул Крот. Макс больно ущипнул его за поясницу. — Нет, спасибо. Мы уж сами как-нибудь, — сказал Крот, потирая больное место. — И не надо щипаться!
— Ты сам просил, о факел справедливости! — Макс сделал обиженное лицо. Потом повернулся к Рахману, внимательно посмотрел на Бригадира и произнес: — Не сердись на нас, ослепительнейший. Мы еще не готовы оседлать ишака страдания. Тем более в таких антисанитарных условиях. Где мы найдем еще один почти свежий носовой платок? Мы вынуждены отказаться от столь щедрого предложения.
— Как знаете, воля ваша, — легко согласился Рахман. — Давайте подкрепимся остатками шоколада и будем думать, как выбираться отсюда.
— А что, шоколад еще остался?
— Остался. Еще пачка.
— Мудрое предложение, — одобрительно проговорил Макс. — Искать дорогу решений проще на сытый желудок, а шоколад хороший. Я вчера съел и не умер совсем. Я еще хочу.
— Пошли, — махнул рукой Бригадир. — Поснедаем и решим, как дальше быть.
