— Красиво, возвышенно, задорно, но, к сожалению, не порно. Не торкает, — совсем грустно сказал Макс. — Мне моя голова дорога, хотя бы как память. И глупо рисковать ею ради порции адреналина с сомнительными перспективами. Я не хочу ни разу. Я знаю кучу более дешевых, надежных и безболезненных способов самоубийства, чем голым задом подводные гроты исследовать. Хотите помереть красиво — взяли дубье и вперед на врага, в атаку. Как ты, Паук, сказал, там верная смерть. Так пошли. Все по вашей теории.
— Там хуже, чем смерть, — произнес Рахман.
— Макс, ты боишься воды? — догадался Крот.
— До жути, — признался Макс. — Я в детстве едва не утонул. С тех пор даже в бассейне плавать боюсь.
— Ты же говорил, что в прошлом году в Египет ездил. Даже на дайвинг ходил.
— Ну ездил, ну ходил. Думал свой страх перебороть. Даже погрузился разок. Не поборол. Никаких красот не помню. За двадцать минут весь баллон высосал — и наверх. Вот и весь дайвинг.
— Хреново.
Рахман дал Максу невесть откуда взявшуюся плитку шоколада.
— А то!
Макс откусил сразу половину и произнес с набитым ртом:
— Я первый кандидат в утопленники. Нырять не умею, а если и нырну, то за две минуты выберу весь воздух в колоколе, и все. На дно. Так что плывите, а я по суше как-нибудь доберусь.
— Нет, дорогой, — сказал уверенно Рахман. — Все пойдем, никто не утонет. Ничего сложного нет, если сможешь успокоиться. Ты на минуту дыхание задержать можешь?
— На берегу — хоть на пять! Я специально тренировался. А вот в воде — нет.
— Это хорошо, что можешь. Вода холодная. Для дыхания хорошо. Ныряешь в ластах и с камнем. Ничего не делаешь, плывешь по течению. Все. Через тридцать метров, то есть максимум через сорок секунд, есть ниша с воздухом. Выходишь на поверхность, продышался — и опять. Почувствовал, что воздуха нет, выдохнул, сунул голову в колокол, вдохнул — и опять плывешь, ничего сложного. Главное — спокойствие. Да и мы рядом.
— Ты тупой?! Я же говорю: у меня именно с этим проблема. Я в воде паникую. Потому и нырять с вами отказываюсь.
— А чего молчал-то? — Крот подсел к другу. — Это меняет дело.
— Нет, — Рахман резко оборвал Крота, — не меняет. По суше идти нельзя, там смерть. Хуже чем смерть. Там рабство. Надо думать, как тебя страха лишить.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул Макс. — Ты выйдешь — объявление в газету «Аномальные новости» дай: мол, снимаю сглаз, порчу, родовые фобии и бюстгальтеры за один час. Лечу шизофрению и запоры. Недорого. Быстро. Качественно.
— Слушай, — предложил Крот, — может, тебя того, по башке стукнуть, в колокол поместить и потащить, как ящик?
— Не думаю, что это хорошая идея, — отстранился Макс. — Я когда очнусь, если очнусь, шибко злой буду, как шайтан. Не убежишь, короче.
— По голове мы никого бить не будем, — сказал Бригадир. — Хотя в целом идея неплохая. А давай для тебя два колокола сделаем. Я запасной потащу.
— Не пойдет, не в колоколах дело.
— Эх, жалко, успокоительного нет. Вколол, маску надел, и знай себе тащи на веревке. Пусть улыбается и дышит по приказу. Красота!
— Слушай, — обрадовался Рахман, — это мысль. Я могу ввести тебя в сон, если захочешь, конечно. Тогда твоя воля перейдет ко мне. Ты поплывешь со мной в жесткой сцепке, ничего не почувствуешь. А на место прибудем — я тебя разбужу. По-моему, вариант.
— Нет, — отрезал Макс. — Не вариант. Это ты им всем мозги запудрил, а к моей голове даже не приближайся. Лучше пусть Крот по башке стукнет.
— Зачем ты так? — обиженно произнес Рахман. — Я никому мозгов не пудрил. Да и невозможно это, а подобный сон вообще штука сугубо добровольная.
— А ко мне? — вдруг спросил Бригадир.
— Что к тебе?
— Если он тебя ко мне привяжет, я с тобой в сцепке поплыву. Я тебя не брошу. Ты меня хорошо знаешь.
Макс внимательно посмотрел в открытое честное лицо Бригадира, человека, которого еще вчера мог не задумываясь назвать своим братом, самым надежным и понимающим другом. За истекшие сутки многое изменилось в сознании Макса. События последней ночи перетряхнули всю систему мировосприятия, добрались до самых глубин, до основ. Поколебалось все, но вера в своего командира оставалась незыблемой. Он не мог предать, не мог бросить. Макс это знал, чувствовал. Он посмотрел еще раз в его честные глаза и кивнул.
— Если к тебе, то согласен. По-другому никак.
— Сможешь? — Бригадир повернулся к Рахману.
— Попробую, — ответил тот. — Чуть сложнее, но решаемо.
— Ну вот и порешили. Пошли остальные колокола проверять.
