В приоткрывшуюся дверь просунулась крепкая рука. Ухватив мужичонку за лямку комбинезона, она вытащила его из кабинета.
— Теперь — важное! — вновь объявил Консультант. В этой фразе без труда прочитывались торжественные нотки. — Теперь — пришло время.
Это объявление не стало неожиданным для Комиссара. Более того, он ожидал его, догадываясь, как именно кончится непривычно насыщенный диалог.
— Мы много даем, — повторил Консультант. — Вам надо платить. Уже можно. Вам надо строить… — Он замолчал. Белая кожа вокруг его кипящих «чаинками» глаз мучительно задергалась — он явно подыскивал нужное слово. — Надо строить… Штуку.
— Штуку? Я не понимаю…
— Вам не нужно понимать. Нужно строить. Я покажу как. Нужно точно, как я покажу. Нужно точно, где я покажу.
— Штука… — повторил Комиссар. — Что это?
«Верно, уж совсем ничего похожего на эту Штуку нет у человечества, если Консультант даже примерного эквивалента не может подобрать этому понятию», — подумал он.
— Передатчик… — с натугой произнес Консультант, видимо, заметив замешательство собеседника. — Приемник… Не то… Нет точного слова. Штука. Она — плата за то, что мы вам даем.
— Зачем она?
— Не нужно понимать. Нужно строить. Я скажу как. Я скажу где.
— Но как мы можем построить то, о чьем предназначении не имеем представления?
— Нет точных слов, чтобы сказать. Но Штука нужна. Очень-очень нужна. Не-об-хо-ди-ма. И нам. И вам. Всем. И она — плата… — В голосе Консультанта звучала железная убежденность. — Это — часть сделки. Мы выполняем, что вы желаете. Вы выполняете, что мы желаем. Не-воз-мож-но, чтобы вы не строили Штуку… Твое на-чаль-ство говорит тебе и таким, как ты, чтобы вы делали все, как мы желаем.
— Сделка, — сказал Комиссар, проведя ладонью по глазам. — Все понятно, чего ж тут не понять. Вы нам — «Возрождение». Мы вам — Штуку. Сделка есть сделка…
— Да, — подтвердил Консультант. — Мы вам — «Воз-рож-де-ни-е». Мы учим вас воз-рож-дать-ся. Мы знаем, как пра-виль-но. Как вам об-хо-дить-ся с низшими. Как вам об-хо-дить-ся с другими высшими… которые не хотят нас. Мы знаем, как пра-виль-но. А вы не знаете. Не умеете. Много боитесь. Ничего. Скоро будут из-ме-не-ния.
У нас в Гагаринке с этим делом все обстояло просто. В шалмане принимали Надька Барби, Галина Валентиновна и Шапокляк. Галина Валентиновна свои услуги оценивала в сумму, приблизительно равную стоимости двух пузырей гаоляновой водки, Барби — дитя местной асфальтоукладчицы и безвестного залетного китайца, — пользуясь преимуществом в возрасте, брала дороже, но ее всегда можно было соблазнить какой-нибудь блестящей побрякушкой, за которую в том же шалмане не дали бы и пачки сигарет. А Шапокляк, разменявшая пятый десяток, обслуживала за две-три бутылки пива или стакан той же гаоляновой. Чего греха таить — и я, и Дега, и Губан, как и все гагаринцы мужеского пола, время от времени сводили близкое знакомство то с одной, то с другой, то с третьей труженицей полового фронта. Сообразно с текущим финансовым состоянием.
