На этот раз все произошло еще быстрее. Призрачный Дрей сделал несколько шагов, тогда как реальный остановился. Из окна ближайшего здания, с того места, которое призрак-экзо никак не мог видеть, метнулось нечто внешне напоминающее змею. Экзо из проекции все же что-то почувствовал, в последний момент его голова дернулась в сторону, избегая удара. Или укуса — что там предполагалось по сценарию.
Только это не помогло. «Змея», пролетая мимо фантома, просто взорвалась, и десятки чешуек ее металлической кожи вонзились в череп экзо.
Две секунды, не больше — и видение закончилось. Быстро, эффективно, смертоносно.
Дрей кивнул и снова зашагал вперед. Потом задал следующий вопрос, стараясь не дожидаться вопросов от девочки:
— Как долго ты бродила без родителей?
— С пяти лет, — тон у девочки был нейтральным. — Только, пожалуйста, не надо больше вопросов. Пока не надо.
— Договорились, — подтвердил Дрей.
Две первых сгенерированных реальности его просто доконали. Это было слишком кроваво, и слишком быстро, чтобы начать задумываться о сложных комбинациях. Более того, по предыдущему опыту Дей знал, что Генератор идет от простого к сложному. Если два первых эпизода были одноходовыми, то дальше могло быть только хуже. Сложные комбинации с участием нескольких противников, или дронов — в данном случае.
А Дрей пока еще не вполне понимал, как выпутаться, в случае чего, даже из простых.
Город покинули даже крысы. В нем для них просто нечем было поживиться. Крысы, которые могли стать доминирующей расой на пост-человеческой земле, оказались пустышкой — ничем и никем. Они могли размножаться и процветать только на заднем дворе цивилизации людей, используя свою хитрость и изворотливость, чтобы избегать ловушек человека.
Но как только обстоятельства поставили их обратно — куда-то в середину пищевой цепочки, заодно исключив из их рациона основу их кормовой базы — мусор и отбросы, то легенды о живучести крыс превратились в прах.
Когда исчез человек, который не мог справиться с мелкими грызунами, но прекрасно справлявшийся с хищниками покрупнее, крысы оказались в западне.
Нет, они не вымерли, но и от их легендарного могущества, от живучести и приспособляемости не осталось и следа. Нашлось немало других видов, которые обладали теми же самыми качествами, пусть и не имеющими столь развитого мозга.
Да и вообще — псевдо-разум, зачатки не-инстинктивного, но осознанного поведения оказались сомнительным приобретением. Падение империи крыс сразу вслед за падением людей это неплохо доказывало.
Да и падение империи людей тоже это подтверждало. Какие еще доказательства были нужны, чтобы показать кому бы то ни было, что разум как таковой оказался лишь еще одним тупиковым ответвлением в лабиринте эволюции?
Лишенный большинства своих прежних обитателей, и еще не получивший новых, город был спокоен.
Особенно в тихую безветренную ночь.
Дрей подумал, что сейчас он услышал бы любой звук за несколько километров, так тихо было в мурашнике.
Ночь, без ветра, без луны. Облаков тоже не было, но даже без луны было светло.
Еще один плюс в отсутствии цивилизации — млечный путь был так ярок, каждая звезда теперь имела право светить сквозь прозрачный, ничем не замутненный воздух. И этого света вполне хватало двум спешащим путникам.
Они выходили на окраины. Дальше начинались километры, а то и десятки километров земли, заставленной маленькими полуразвалившимися домиками. Такие сейчас используют в поселках и деревнях. Даже хуторяне обычно стараются такой же дом — только на отшибе, и привести его в порядок. Дичающим людям не было нужды строить — цивилизация оставила им слишком много, чтобы заботиться еще и о строительстве.
Здесь, между дряхлых домов, заросших перелесками, тоже могло оказаться непросто. Здесь, с большей вероятностью, могли быть люди. Иногда они селились небольшими коммунами на окраинах мурашников, пытаясь совместить преимущества и леса, и близости к ресурсам.
Но все же здесь Дрею было проще. Он лучше мыслил и действовал в терминах плоскости, и постоянное включение в рассмотрение третьего измерения его порядком измотало.
Доставщик и девочка выходили из города. Их путь по земле освещался молочным путем с неба. Оставляя многое позади, каждый из них, по-своему, надеялся, что впереди у них еще тоже что-то есть.
Любовь — она в выпитой воде. Все остальное — ерунда.
