— Это очень важно и интересно. Мастер утверждает, что люди, способные сочинять историю, меняют ее. Сказочник — это маленький волшебник. Он придумывает миры, населяет их героями, вершит их судьбы. Все это не исчезает в никуда. Придуманный мир является малой частицей реальности. Как знать: может быть, вы закончите свою историю, мистер Шекли, и мой народ избежит печального финала? — Рамзес вежливо поклонился и заскользил дальше по зеркальному полу.
— Эй ты, курица с когтями! — раздался за спиной грохочущий бас.
— О, силы великие… — простонал дворецкий.
Шимшон был уже изрядно пьян. Львиная шкура сползла на бок, обнажив мускулистое смуглое бедро. В густой бороде застряли крошки еды. Уши горели, словно его только что за них тянули. Последнее было маловероятно. Скандальный богатырь только и ждал случая с кем-либо схлестнуться.
— Стой, иноземец!
Рамзес послушно остановился, острые уши прижались к черепу, как у напуганной кошки.
— Уважаемый Шимшон! Вы мешаете мне выполнять свои служебные обязанности! — попытался он вразумить хулигана.
— Здесь для меня нет соперников — вот что я скажу, мой друг Змеиный Глаз! — Он обрушил руку на плечо дворецкого. Тот пошатнулся и едва не упал.
— Не с кем поразмяться, понимаешь? — Шимшон задрал голову и внимательно посмотрел на гориллу-дирижера. — Или этому мохнатому лещей навешать? Он вроде крепенький…
Рамзес с трудом высвободился из-под руки великана.
— Я умоляю вас не обижать оркестр! Мастеру с таким трудом удалось договориться с музыкантами!
— Ну, если Мастер просил, так и быть… — Мужчина зевнул, обнажив рот, полный острых зубов. — Сейчас я спою свою любимую!
Дворецкий в ужасе зажал ладонями уши. Из раскрытого зева гиганта неслась дьявольская какофония звуков. Он умудрился перекричать оркестр; дирижер отчаянно махал своей палочкой, но куда там! Шимшон издавал смесь рычания и воплей, словно крокодилы и львы устроили соревнования — кто громче и дольше сможет прорычать. Наконец богатырь закрыл пасть. Наступила такая тишина, что было слышно, как скрипят лианы музыкантов.
— А где аплодисменты? — Певец был похож на огромного обиженного ребенка.
— Маэстро! — гаркнул Рамзес. — Аплодисменты!
Горилла махнула палочкой, музыканты грянули туш, гости смеялись и хлопали в ладоши.
— Кто этот здоровяк? — спросил Артур у Кауфмана. Филипп только что кружил Ольгу в диковинном танце; у девушки цвели румяные щеки, а он выглядел как индюк, прогнавший со двора чужака.
— Шимшон. Легендарная личность. Хороший малый, только любит подраться…
— Да уж, «малый»! — засмеялась Ольга. Она залпом выпила бокал вина, глаза девушки сверкали от хмельной радости.
— Людям понравилось! — Богатырь укоризненно посмотрел на Рамзеса. — А ты говоришь, не надо петь! Просто ты не умеешь ценить прекрасное, чучело с когтями! — Он широко зевнул. — Что-то меня теперь в сон клонит… — Шимшон, похоже, вознамерился улечься прямо на пол, возле сцены.
— Одну минутку, одну минутку! Прошу вас… — Дворецкий проводил здоровяка в комнату отдыха. — Вот здесь вам будет гораздо удобнее…
Богатырь повалился на старинный диван, ножки которого жалобно заскрипели, а сквозь обивочную ткань со звоном выскочила наружу пружина; ноги великана, обутые в простые плетеные сандалии, свесились на пол.
— Хлипкая у вас здесь мебель! — Он протяжно зевнул. — Только ты меня разбуди, когда Мастер приедет…
— Обязательно, всенепременно…
— Хороший ты парень, Змеиный Глаз, но уж больно страшный. Шкуру видишь — у меня на боку висит? Это я льва голыми руками порвал, ну да ты знаешь… давно еще, в юности! Храню как память. Догадываешься, что я могу с этой обезьяной сотворить? — В следующее мгновение он громко захрапел. Рамзес осторожно, на пятках, чтобы не стучать когтями, вышел из комнаты.
— Слава небесам, в этот раз обошлось… — прошептал он и поспешил к гостям.
Музыканты играли без устали. Зоя освободилась от оков тяжелого платья и извивалась голышом в центре зала. Подле нее крутился Рам. Чудище пытался оттеснить ловкий Лэндис. Он был одет по моде шестидесятых годов двадцатого века. Джинсы-клеш, рубашка с отложным воротником, редкие волосы спускались до плеч. Дитя Вудстока. Завидев старого товарища, девушка пронзительно завизжала:
— Лэндис! Черт тебя побери! Старый перечник! — Она задрала голову и выкрикнула: — Маэстро! Рок-н-ролл!
Горилла кивнула и взмахнула палочкой. Вмазал по ударным орангутанг, пронзительно взвыли скрипки, шимпанзе выдували медь из труб. Оркестр умело наигрывал классический рок-н-ролльный квадрат. Зоя выплясывала в обнимку с худым Лэндисом, острые каблуки выбивали звонкую дробь по зеркалу. Прочие гости, разгоряченные спиртным, музыкой и обнаженной красоткой, выделывали самые необычные па.
Вечеринка была в самом разгаре. К всеобщему ликованию присоединились даже сдержанные гуты. Они забавно топтались на коротких кривых лапах. Голубая шерсть на загривках покрылась оранжевым сиянием. Гуты были очень довольны. Один подбежал к дворецкому и мелодично просвистел:
— Не переживайте так, Рамзес! Все будет хорошо! — От пришельца исходил сильный запах ликера.
