— Еще как позволишь. — В голосе капитана Тениры прозвучала такая холодная уверенность, что корабль замолк буквально на полуслове. — Точно так же, как и мы с Грэйгом без всякого сопротивления позволим им себя задержать. Я уж эту мысль жевал-жевал, дорогая моя, пока во рту погано не сделалось… Пора Удачному просыпаться, вот оно что. Слишком долго мы спали, пока другие грызли и растаскивали все то, что является нашим по праву. Вот уже дошло до того, что на нас нападают калсидийские корабли, прикидывающиеся сторожевиками сатрапа. А что завтра? Не оказаться бы нам во власти разбойников и грабителей, именующих себя сатрапскими сборщиками податей… Вот потому-то мы позволим себя за держать и палец о палец не ударим, чтобы защититься. Не потому, что якобы признаем их право. И не потому, что неспособны к отпору. Просто ради того, чтобы весь остальной Удачный воочию убедился, какую волю забрали те, кого мы склонны считать «детишками-выскочками». Опасность еще не поздно одолеть, но перво-наперво надо ее распознать! И потому, милая, я тебя умоляю: ничего не предпринимай, если нас схватят… даже если на борт взойдет вооруженная стража! Долго нас все равно не продержат: особенно если весь Удачный поднимется на дыбы! Так пусть же Офелия и то, что со всеми нами случится, станет пробным камнем, на котором будет испытана гордость старинных семейств…
Офелия некоторое время молчала…
— Пожалуй, я сделаю так, как ты говоришь, — снизошла она наконец. — Но только потому, что ты меня попросил!
— Ну и умница, девочка ты моя золотая, — с искренней теплотой в голосе похвалил ее капитан Тенира. — И ничего не бойся. Мы с Грэйгом присмотрим, чтобы тебя никто не обидел!
Офелия повела плечами и хмыкнула:
— Это скорее уж я присмотрю, чтобы вас с ним никто не обидел.
Капитан улыбнулся.
— Ну конечно. Теперь я совсем спокоен. — Он перевел глаза с носового изваяния на Альтию, потом его взгляд устремился в лунную темноту. — Устал я что-то, — объявил он неожиданно. Теперь он смотрел только на Альтию. — Может, подменишь меня на вахте? Я вижу, ты все равно не заснешь…
— Почту за честь, кэп. Тем более у меня появилось столько пищи для размышлений…
— Вот и спасибо. Что ж, заступай, Альтия. А тебе, Грэйг, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, кэп, — отозвался сын.
Старший Тенира еще не успел скрыться из виду, когда Офелия лукаво заметила:
— Как мило с его стороны. Нашел-таки предлог оставить вас наедине… при луне…
Грэйг беззлобно парировал:
— Жалко, что ты не можешь сделать того же.
— И оставить вас, юнцов, без присмотра? Стыдобища тебе вечная уже за то, что посмел такое предположить!
На это Грэйг не ответил. Просто перешел на левый борт и облокотился на поручни. Офелия немедленно подмигнула Альтии и тряхнула головой, приглашая ее сделать то же. Альтия про себя вздохнула. Но все же послушалась.
— Что-то нечасто мы с тобой в эти последние дни разговариваем… — глядя в ночное море, сказал Грэйг.
— Занята все была, — ответила Альтия. — Твой отец дает мне рекомендацию, так надо же как следует ее заработать.
— Ты уже давно ее заработала. Никому на этом корабле и в голову не придет усомниться в твоих достоинствах мореплавателя. И, честно говоря, мне не верится, чтобы ты была все время уж так занята. Тебе, наверное, просто стало не по себе после нашего последнего разговора…
Она и не подумала отнекиваться. Просто заметила:
— Берешь, значит, быка за рога? Признаться, мне всегда нравилось, когда со мной вот так прямо, без обиняков.
— Чтобы получить простые ответы, следует задавать простые вопросы. Всякому мужчине нравится точно понимать, что к чему.
— Святые слова. А вот женщинам нравится, когда им дают поразмыслить.
Альтия старалась избежать полной серьезности, но и не сбиться на легкомысленный тон.
Он не повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, но, походе, намерен был добиться своего.
— Большинству женщин, — сказал он, — не требуется долгих раздумий, чтобы решить, могут ли они полюбить того или иного мужчину.
Альтия навострила уши: уж не прозвучал ли в его голосе легкий оттенок обиды? Она честно ответила:
— А мне казалось, ты меня спрашивал несколько о другом. Насколько помнится, мы разговаривали о возможности брака между нами… Так вот, если тебя интересует, способен ли ты мне понравиться, я твердо скажу тебе «да». Потому что ты вдумчивый, заботливый и добрый… — Тут Альтия покосилась на Офелию. Носовая фигура старательно хранила неподвижность и смотрела вдаль. Альтия чуть-чуть возвысила голос: — …Не говоря уже о том, что ты очень красив. И когда-нибудь унаследуешь совершенно бесподобный корабль…
Случилось то, на что она и надеялась: они оба расхохотались. И куда только подевалось повисшее в воздухе напряжение! Грэйг дотянулся и накрыл ее руку своей. Альтия не отстранилась, лишь тихо проговорила:
