Эти слова сопроводила тишина. Альтии было уже ясно, что Грэйг о подобных вещах задумывался не более, чем она сама. Нет, конечно, дело было не в том, что происшествие показалось им пустячным. Конечно же нет! А как же руки Офелии, ее прекрасные руки, ее длинные, изящные пальцы?! Они были обезображены, обожжены до черноты. И, сколько бы носовое изваяние ни твердило, что-де совсем не чувствует боли, по крайней мере чувствует не так, как свойственно людям, Альтия поневоле вздрагивала каждый раз, когда замечала обугленные руки Офелии. И она крепко надеялась, что по прибытии в Удачный другие торговцы из старинных семей, узнав о нападении калсидийцев, вполне разделят ее горечь и гнев. Ей и в голову не приходило, что Офелия и ее команда могут еще и виноватыми остаться перед тем капитаном…
Старший Тенира некоторое время молчал, давая им всем поразмыслить, потом заговорил снова.
— Как я уже сказал, может, я просто выживший из ума, всего на свете боящийся старикашка. Я тут спрашивал сам себя на досуге: «Ну и что, собственно, скверного они могут мне сделать?» И сам себе отвечал: а вот возьмут и задержат мой корабль на таможне. А то и посадят под замок меня… и моего старпома. Кому тогда бежать к моим родственникам с рассказом о происшедшем? Кто пойдет свидетельствовать перед Советом и просить других торговцев о помощи? Много у меня отличных матросов… да уж, ребята просто один к одному… но… — и капитан покачал головой, — все они мужики простые, ни одного из старинной семьи, да и складно говорить не обучены.
Альтия немедленно поняла, к чему он клонил.
— Надо, чтобы я пошла, кэп?
— Если ты согласишься…
— Еще как соглашусь! Без всяких колебаний! Даже удивляюсь, кэп, такому вопросу!..
— Да я и не думал, что ты станешь отказываться. Но, боюсь, есть кое-какая закавыка, — негромко проговорил капитан. — Вообще, чем больше я размышляю о последних переменах в Удачном, тем меньше у меня уверенности, что нас хорошо примут. Вот мне и кажется, что безопасности ради тебе стоило бы снова переодеться юнгой. От греха-то подальше… Так тебе, кстати, и с корабля в случае чего будет проще выбраться. Конечно, если придется…
Грэйг недоверчиво смотрел на отца:
— Бать, ты что, вправду веришь, что до этого может дойти?…
Капитан Тенира только вздохнул.
— А ты помнишь, сынок, запасную мачту, что лежит у нас в трюме? Зачем, по-твоему, мы ее всюду с собой таскаем? Ведь не потому, что она нам все время нужна. Просто в один прекрасный день она
— Если все произойдет так, как ты говоришь, — вдруг сказал Грэйг, — кто убедит меня, что я ее не посылаю одну навстречу опасности?
Отец смотрел ему прямо в глаза:
— Если все произойдет так, как я говорю, мы на самом деле поможем ей ускользнуть от опасности прежде, чем мышеловка окончательно захлопнется. И будут у них заложники не из двух торговых фамилий, а только из одной.
— «У них»? Это что еще за «они»? — потребовала разъяснений Офелия. — И с какой бы стати торговцу Удачного в своем собственном городе бояться кого-то… кроме такого же торговца? Удачный — это же наш город! Согласно уложению сатрапа Эсклеписа, жалованному много-много лет назад…
— А сатрап Касго откусывал по кусочку от этого уложения с тех самых пор, как унаследовал Мантию Праведности! — У капитана Тениры даже щелкнули зубы от бессильного гнева. Уже мягче он продолжал: — Спросим себя, кто теперь при власти в Удачном? Мы, торговцы? Как бы не так… Мы привыкли обращать очень мало внимания на сборщиков таможенных податей, и, даже когда они потребовали себе отдельную пристань, куда перво-наперво должен причаливать каждый корабль, мы признали это требование разумным. Когда они выговорили себе право самолично осматривать груз, не полагаясь, как когда-то, на слово капитана, мы посмеялись… и опять согласились. Ведь это был наш город! Как ни обидна была подобная подозрительность, мы продолжали смотреть на мытарей примерно как на назойливых ребятишек — действительно, не обижаться же на них всерьез! И даже нашествие так называемых «новых купчиков» не заставило нас обеспокоиться, хотя они станут первейшими союзниками сатрапских сборщиков налогов, когда те и другие ринутся к власти! Да и не верили мы, что однажды сатрап дружески пожмет… волосатую лапу Калсиды. А потом и допустит в наши воды их корабли, причем под предлогом защиты законности… — И он снова покачал головой. — Вот, ребятишки, о чем нынче ночью размышлял ваш старикан. И вот почему я решил: лучше ошибиться, ожидая слишком плохого, чем наоборот…
— По-моему, очень мудро… — начала было Альтия, но ее тотчас перебила Офелия:
— Как-как ты сказал? Кто-то придет и заарестует меня?! Да ни в жисть подобного не допущу! Я этим калсидийским свиньям свою палубу топтать не позволила, я и…
