Безумный Макс полностью

Несмотря на все беды, постигшие Макса, он был в первую очередь человеком действия. Если бы не разговор с инспектором Ландсдорфом, то его энергия, может, направилась бы на что-нибудь безобидное, например, на благоустройство могилы или на поиски тела сына. Но инспектор невольно открыл перед Максом одну очень простую истину. Закон имел обратную сторону. По закону вы можете арестовать убийцу и насильника. Можете даже отправить его на каторгу лет на двадцать. Но тот же убийца с помощью адвоката может, прикрывшись законом, уйти от ответственности. Получается дурацкая ситуация, когда все знают, кто преступник, но ввиду отсутствия законных доказательств, он гуляет на свободе. Когда-то давно первые переселенцы решали эту проблему по-своему. Большинство из них были ссыльными каторжниками, а значит, к законам относились, мягко говоря, с предубеждением. Главным законом был дробовик в руках человека. Он сам решал, наказывать или нет своего обидчика. И уж если решал, то выполнял это до конца или погибал. Зачем жить, если ты не можешь отомстить за себя, За свою семью. Все это время Макс был связан по рукам и ногам законом. После гибели Энн и сына эти путы упали. Теперь Макс знал, как ему поступить. Ему уже нечего терять. Разве он, здоровый мужик, может просто наблюдать, как ненасытный паук пожирает его друзей, семью и скоро доберется до него. Закон работает только тогда, когда один законопослушный обыватель украдет у другого десять долларов. Тогда появляется полицейский и хватает вора за руку, чтобы волочь его в тюрьму. Если же тот же обыватель отстрелит кому-нибудь голову, то он всегда сможет доказать, почему он не мог этого сделать. Такова была истина, которую понял Макс в процессе разговора с инспектором Ландсдорфом.

Той же ночью Макс отбыл по направлению к Кэтрин-Спрингсу. Он гнал всю ночь, не останавливаясь, выжимая все что можно из старого «остина». Последний починили в полиции, куда его отогнали с места гибели Энн. Макс чувствовал в себе необычайный прилив сил. Если нужно, то он точно так же доехал бы, не останавливаясь, до самой Канберры или Сиднея.

К рассвету Макс подъехал к своему дому. Еще недавно это был их с Энн дом. Теперь он стоял пустой и безмолвный. Макс на минуту задержался перед входом, потом тряхнул половой и решительно вошел в дом. Внутри все оставалось так. как было перед отъездом в отпуск. Воспоминания волной накатили на Макса.

С полчаса он ходил по дому, трогал вещи. Перекладывал их с места на место. Постоял в детской. Разбросанные игрушки Джейсона заставили Макса прослезиться. Но тут его взгляд упал на игрушечный мотоцикл, который подарил его сыну Кот. Он тогда еще сказал: «Сначала такой. Расти, и дядя Кот научит тебя гонять на настоящем так, что все в округе попадают от зависти». Сейчас мотоцикл вызвал у Макса совсем другие ассоциации. В голове вспыхнул кровавый паук. Макс со злостью раздавил игрушку и вышел из детской.

Воспоминания уступили место решительным действиям. Макс, не торопясь, переоделся в свою форму, в которой он выезжал обычно на трехдневное дежурство. Пристегнув, как следует, кобуру со своим специальным полицейским 38-го калибра, Макс в последний раз окинул взглядом свой некогда счастливый дом и вышел на улицу.

В подземный гараж полицейского управления Макс попал через запасной выход, воспользовавшись своим ключом. В столь ранний час в управлении находились лишь дежурные. Они сидели этажом выше и не могли помешать Максу. Быстрым шагом он прошел в самый дальний конец гаража. Там, накрытый чехлом, стоял плод технического творчества механика Луиса. Для нового «перехватчика» напало время действий. Только теперь его впору было называть «истребителем». Сбросив чехол, Макс проверил наличие бензина, масла, воды, как учил его еще отец. Все было в норме. Луис знал свое дело.

Через минуту Макс уже сидел за рулем. Заработал двигатель. зажглись фары. «Истребитель» тронулся с места…

Олаф как раз говорил Франки о Рокатински и постигшем его несчастье, когда внизу у них под ногами взревел двигатель.

— Что за чертовщина?! — Олаф вскочил на ноги.

— По-моему, кто-то угоняет наши автомобили, — пробормотал Франки, судорожно нащупывая кобуру.

Шум двигателя усилился и переместился на улицу. Олаф, двинувшийся было ко входу в гараж, бросился к окну. Франки, опередивший его на полсекунды, воскликнул:

— Да это же новый «перехватчик» Рокатински! Кто мог его угнать?

— Я думаю, только сам Рокатински, — спокойно произнес Олаф, кладя руку на плечо товарищу.

— Что он задумал?

— Не знаю, но не нам ему мешать, не правда ли, Франки?

— Ты так думаешь?

— Это его право. К тому же, вряд ли найдется человек, способный остановить Макса, тем более на этом «перехватчике».

Дав Максу минут сорок, Олаф сообщил о случившемся своему начальнику Дональду Мак-Артуру.