Дорога домой протекала в полнейшей прострации, как будто происходящее было во сне. Моя память не запечатлела деталей того, как я вышел из офиса – сказал ли я что-то на прощание ребятам или нет, совсем вылетело из головы мое появление на остановке и проезд в автобусе, который по обыкновению в часы пик сопровождался невыносимой толкучкой. Причиной беспамятства был страх и как его следствие напряженный мыслительный процесс: я пытался вспомнить свою августовскую жизнь, места, которые посещал, новых людей, которые могли появляться в моем окружении, но, к сожалению, ничего наталкивающего на здравое объяснение причин попадания в тревожные списки полицейского не приходило на ум.
Рассудок ко мне вернулся только у дома, на подходе к подъездной двери, где я столкнулся с соседями, проживающими на этаж выше.
– Здарово, сосед! – добродушно провозгласили мне.
Я вздрогнул и поднял взгляд. Слова принадлежали Михаилу, крупному мужчине с заметным брюшком, который вечно ходил в коричневой футболке с нагрудным карманом и широких черных штангах, но сейчас, ввиду прохладной погоды, он утеплился еще и осенней курткой, молния которой была расстегнута. Мужчина не выглядел толстым, скорее производил впечатление тяжелоатлета, забросившего спорт лет так десять назад.
– Здравствуйте, – сдержанно ответил я и хотел было продолжить свой путь, но мне будто невзначай преградили дорогу, давая понять, что разговор на том не окончен.
Компанию здоровяку составляла его жена или подружка, не знаю уж, кем она приходилась ему на самом деле. Звали женщину довольно непривычно на мой слух, – Изольда. И это крайне странное имя для наших мест прекрасно сочеталось с ее покладистым и молчаливым характером. И здесь слово молчаливый использовано по своему прямому назначению – я ни разу не слышал ее голоса. Они были примерно одного возраста, думаю, им было около сорока. И, несмотря на свои неюные годы, темноволосая пассия Михаила сохранила хорошую фигуру и имела завидную гладкость лица, которая, на мой непрофессиональный взгляд, объяснялась инъекциями ботокса.
– Куда же ты так спешишь, сосед? – с задором поинтересовался Михаил, когда я попытался обойти необычную пару.
– Да так, дела, – витиевато ответил я. – Могу я пройти.
Но меня будто и не слышали.
– Изольда мне все уши про тебя прожужжала, – с легкой усмешкой произнес Михаил и по-отечески обнял свою спутницу. – Говорит, может, мы его тогда чем обидели, что он больше к нам не заходит.
Я посмотрел на его подружку, выражение лица той осталось невозмутимым, без единого намека на эмоцию, словно у манекена из бутика. Но ее вечно ошарашенные глаза были в полнейшем разладе со спокойным телом и мимикой, и выдавали бушевавший внутри пожар, причиной которого уже без всяких сомнений являлся ваш скромный герой. Сомнения отпали в тот злополучный вечер, который пронзил мой невинный рассудок развратным бедламом, творившимся в их квартире. А сейчас, когда наши взгляды пересеклись, ее широко раскрытые глаза забегали словно ошпаренные, а затем, застыв, принялись сверлить во мне сквозную дыру.
Пока ее муженек продолжал тарахтеть о своем, мы с женщиной какие-то секунды нелепо смотрели друг на друга – я с неловкостью, она с вожделением.
– Так, ты обижен чем на нас? – поинтересовался Михаил, в конце неувлекательной тирады.
– Нет… Конечно, нет. Все в порядке, – неуверенно ответил я и наконец-то высвободился от гипнотического взгляда его сумасшедшей подружки.
– Это очень хорошо. Это очень хорошо, – повторил он, вероятно, оттягивая время для раздумий. Затем заявил следующее:
– Как говорится, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе, – заулыбался он так широко, что стали видны золотые коронки крайних зубов.
Эта идиотская улыбка вкупе с фразой из голливудских фильмом вызвала у меня чувство стыда, совершенно не остывшее, хотя с того странного застолья с парой Михаила и Изольды времени прошло порядком.
– Предложение, значит, такое, – продолжил он. – Сегодня футбол. А все нормальные мужики любят футбол. Ты ведь нормальный мужик, я вижу.
Вдруг он довольно резво и совершенно беззастенчиво обхватил мое худое плечо и начал наминать своей здоровенной ладонью, якобы оценивая мою несуществующую мышечную массу.
– Глянь, какая бицуха, Изольда! Ты только посмотри, Изольда! – провозгласил Михаил.
Но та осталась совершенно хладнокровной к призывам муженька.
– Качаешься? – спросил Михаил, продолжая вызывающе наминать мою руку.
Не могу объяснить, почему я так долго позволял ему совершать свои дикие манипуляции, возможно, причиной тому стал эффект неожиданности и настороженность к его внушительной и мощной фигуре.
– Нет, – зардевшись, ответил я и наконец-то высвободился из неприятного захвата.
– Да ладно тебе, не скромничай, – снова широко заулыбался Михаил, а затем снова произнес те же вводные слова, что и прежде. – Предложение, значит, такое. Купим пивка и посидим у нас по-семейному, поболеем за наших хромых миллионеров. Как тебе такой план, сосед?
