- Джорджо Пелла? - перебивает Вальтер.
- Он вам известен?
- Еще бы! - Радист морщит в улыбке круглое желтое лицо. - Отличный пловец, шеф! Я встречался с ним до войны, на матче в Италии.
- Но Пелла не скоростник. Я хотел сказать, он не спортивный пловец.
- Да, да, - визгливо выкрикивает Вальтер, - конечно, не скоростник! Пелла - ныряльщик, шеф. В матче он не участвовал - сидел на трибуне и глядел. Он показал себя позже, когда мы закончили. И как показал! Спортсменов на катерах вывезли в море. Выбрали местечко получше, где вода прозрачна, стали на якорь. И вот Пелла надел ласты, натянул маску и, как был, без респиратора нырнул на сорок метров. Я глаза вытаращил.
Хихикнув, радист зажигает погасшую сигарету. Курит он тоже особенно - держит сигарету у рта большими и указательными пальцами обеих рук, делая подряд несколько коротких, быстрых затяжек, затем складывает губы трубочкой и выпускает длинную струю дыма.
- Мне довелось видеть его в другой обстановке, - задумчиво говорит Абст. - Он погружался с дыхательным аппаратом… Ну-ка, Глюк, как глубоко вы спускались на кислороде?
- Ниже тридцати не ходил, - басит рыжебородый. - Слышал, будто некоторым удается погружаться на сорок метров. Но я не могу. Однажды попробовал, едва не оказался на том свете. Вот Вальтер меня и вытаскивал.
- Ну, так знайте: Пелла нырял на сто пять метров!
- С кислородным прибором?
- На нем был респиратор трехчасового действия. По виду - обычный…
- Брехня! - машет рукой Глюк. - Тот, кто рассказал вам об этом, бессовестный лжец!
- Глюк прав, шеф, - торопливо поддакивает радист. - Ставлю бочку лучшего баварского пива против одной вашей кружки, что вас ввели в заблуждение.
- Но я все видел своими глазами, - улыбается Абст. - И он сказал, что может спуститься еще глубже, метров на полтораста.
- Как ему удалось? - бормочет Глюк.
- Не знаю, хотя и догадываюсь. - Абст задумывается. - Это не всё. Послушайте, что было дальше. Пробыв под водой минут двадцать, он быстро всплыл. Понимаете: всплыл без остановок для декомпрессии!
Глюк стоит, раскрыв рот, растерянно шевеля пальцами.
Радист, дернув плечом, подскакивает к Абсту:
- Как же он мог? Глубина сто метров… Да еще пробыл там двадцать минут. Тяжелый водолаз поднимается с такой глубины очень долго. Несколько часов!
- Пелла всплыл за четверть часа. После подъема он улыбался, сыпал шутками. Потом привязал к своему респиратору динамитный патрон и зашвырнул аппарат далеко в море. Взрыв - и респиратора как не бывало!
- Выходит, все дело в приборе: какой он конструкции, чем начинен? - спрашивает Глюк.
- Полагаю, не только в этом. Но скоро мы всё узнаем. И если будет удача… Словом, наконец-то Пелла у меня в руках!
- Мы-то выжмем из него всё, - ухмыляется рыжебородый. - Не он первый!
- Теперь о Ришер, - говорит Абст. - Она в тяжелом состоянии… Насколько я мог определить, паралич обеих ног. В этих обстоятельствах я вижу единственный выход. Вы, Глюк, принимаете обязанности по контролю над пловцами, превратившись в бдительную няньку.
- Но…
- Вы перебиваете меня. Глюк!
- Простите, шеф.
- Я понимаю всю трудность задачи, - продолжает Абст. - Только опытный врач может справиться с двумя дюжинами существ, в каждом из которых дремлет зверь, готовый вцепиться тебе в глотку.
- Именно так, шеф! В этом вся суть.
- Как видите, я ничего не скрываю. Вы должны знать, какой груз взваливаете себе на плечи. Но думаю, все обойдется. Первые дни я буду неотлучно с вами, обучу контролю за ними, и дело пойдет. Главное - не зевать, быть начеку.
Абст вопросительно глядит на помощника. Тот нервно ходит из угла в угол.
- Ну, - спрашивает Абст, - как вы решили?
- Не могу, шеф. - Глюк не скрывает страха. - Кормить их и понукать - самое легкое. Главное же, вы знаете, не это… Главное, чтобы они не взбесились. Ришер пыталась учить меня, как вы и приказывали. Куда там! Боюсь, шеф. Боюсь оплошать, просчитаться. А вы знаете, чем это пахнет!
- М-да. - Абст морщится, будто у него болит голова. - Значит, отказываетесь? Хорошо, тогда ими займусь я.
- Это не выход. Надо радировать, чтобы прислали замену.
- Конечно, врача мы затребуем. Но придется ждать месяц, если не больше. Месяц я буду в бездействии… Глюк, вы должны согласиться!
- Не настаивайте, шеф. Я заглядываю им в глаза, и душа у меня леденеет. Что угодно, только не это!
- Но даю слово: я не покину вас ни на день.
Глюк угрюмо молчит.
Абст встает.
- Решено, - заключает он. - До прибытия врача мы прекращаем боевую работу.
И он уходит.
Радист, который в продолжение всего этого разговора проявлял живейшие признаки нетерпения, резко оборачивается к товарищу.
- Дурак! - выпаливает он.
- Кто?
- Кто дурак? - переспрашивает радист. - Да это ясней ясного. Разумеется ты, Густав Глюк. Погоди, шеф припомнит тебе!
- И пусть, - мрачно бормочет рыжебородый, - пусть припомнит. Хуже не будет.
- А, чепуха! - Радист извлекает из кармана штанов плоскую металлическую коробку с карамелью, долго перебирает конфетки пальцем. - Дать тебе, Густав?
- Да провались ты с этой гадостью! - негодует Глюк.
