Абст пальцем поднимает веко у него на глазу.
- Готов!- бросает он.
Помощники возвращаются.
Радист набожно крестится, что-то шепчет. Подойдя к покойнику, складывает ему на груди руки.
- Быстренько ты отчалил… - бормочет он, разглядывая лежащего. - Кто же ты был: малаец или индус?
- А, один черт! - Глюк раздосадован. - Тащили его, мучились, а он ноги протянул.
- Не богохульствуй, - строго говорит Вальтер. - Придержи язык, а то быть несчастью… Это хорошо, что он умер среди людей.
- Мог бы и пожить.
- У нас дорога ему была одна. - Радист вздыхает, привычно теребит воротник свитера и снова крестится. - Днем раньше, днем позже…
- Тьфу! - негодует Глюк.
Из карманчика на груди он достает круглую белую коробочку. От нее тянется длинный шнурок.
- Взгляни.
Радист берет коробочку, недоуменно вертит в руках.
- Да раскрой же!
Радист развинчивает коробочку. Вываливается свернутая в трубку бумажка. Он разворачивает ее и читает:
- «Рагху Бханги, бакалавр медицины. 708. Рэд-стрит, Лондон». Ну и что? - говорит он, подняв глаза на товарища.
- А то, что бакалавр медицины - это врач. Парень носил эту штуку на шее. Он был врач. Сама судьба прислала его сюда… Надо же: доплыл, чтобы испустить дух у нас на руках!
- Врач… - шепчет Вальтер, начиная понимать.
Он оборачивается к Абсту. Тот стоит у полки, дезинфицируя шприц.
- Шеф, вы рискнули бы довериться черномазому?
- Не знаю. - Абст прячет шприц, оборачивается. - Впрочем, почему бы и нет?
- Чужому, шеф?
- Чужому? - переспрашивает Абст, возвращаясь к столу. - А какая, собственно, разница? Он никогда бы не вышел отсюда.
И снова Карцов видит солнце - яркое, жгучее солнце прямо над головой - и ощущает струи влажного теплого ветерка.
Он лежит у самой воды, ноги его свисают с края скалы так, что волны холодят ступни, лодыжки.
Время от времени он шевелится на своем неудобном ложе, громко стонет: быть может, на скалу выведены микрофоны; пусть тогда обитатели подземелья не только видят в перископ исстрадавшегося, полумертвого от перенесенных лишений человека, но и слышат его голос.
Подаренный Джаббом нож рядом, на краю узкой каменной щели. Карцев прикрыл его коленом и готов мгновенно столкнуть в щель, бог знает какую глубокую. Как только Абст появится из-под воды, нож исчезнет.
В те часы, когда, дождавшись темноты, он вновь переплыл лагуну, с фонарем в руках отыскал ориентир и свое убежище, а затем прополз до расщелины и выбрался на волю, - в те часы он многое передумал. Определен каждый его шаг, взвешено каждое слово, которое он скажет хозяевам грота.
Есть ли у него шансы на успех? Почти никаких. Но он должен сделать попытку!…
Военно-морской базе союзников грозят новые диверсии - Абст и его люди не остановятся на полпути. Только Карцев может помешать этому, спасти жизнь сотен моряков, сохранить корабли, которые действуют против общего врага. То, что военный суд базы приговорил его к смерти, ничего не меняет.
Вторая причина, заставляющая его попытаться свершить задуманное, - люди, которых опекает Ришер. Кто они, эти водолазы? Больные, чья психика расстроена в результате какого-то происшествия? А что, если в подобное состояние они приведены умышленно, с целью? Но с какой?
Ни на секунду не может забыть Карцов неподвижных глаз водителей буксировщиков. И особенно отчетливо видится ему обнаженный пловец - тот, которого у воды настигла помощница Абста…
Вдруг та же участь ждет и его?
Солнце палит нещадно, а ноги заледенели. Завладев ступнями, холод ползет к коленям. Это страх при мысли о предстоящем.
Все равно он обязан проникнуть в тайну хозяев грота!
Подумать только, он все еще не теряет надежды выведать секреты врагов, выжить да еще и пересечь океан из конца в конец и вернуться к своим с важными сведениями о противнике!…
Карцов морщится. В эти минуты он ненавидит себя за тупое, бессмысленное упорство.
Он приподнимается на локтях, долго глядит в море. За горизонтом, за многие тысячи миль отсюда - берега его родины.
Холод поднимается выше. Вот-вот доберется до сердца. Сил все меньше. Их уже, вероятно, не хватит, чтобы доплыть до базы союзников, если бы Карцов осмелился на такое. Но не сулит добра встреча с теми, кто осудил его на смерть. Сообщение о гроте и его обитателях они сочтут провокацией и… приведут приговор в исполнение.
Все это бесспорно. А внутренний голос твердит: еще не поздно пуститься в обратный путь. Если плыть медленно, сберегая крупицы энергии, пожалуй, дотянешь до острова. А так и не почувствуешь, как иссякло тепло… Что пользы погибнуть, унеся с собой данные о подводной берлоге нацистов!
Карцов со стоном переворачивается на бок, ладонями стискивает голову. Как поступить? Где правильное решение?
Яркое солнце. Заштилевшее море. Высокое чистое небо. И - скала, на которой лежит человек. Голова его неловко подогнута, пальцы разбросанных рук вцепились в камень, тело в порезах и ссадинах вздрагивает.
Скорее бы появились те, что обитают в пустотах скалы!
Ну, а если его не заметят или сочтут умершим?
