— Взять дыхательные аппараты! — командует Глюк. — Быстрее, аппараты!
Подходит женщина.
Она проверяет, как водолазы надели пояса с грузами, пристегнули ласты, отвернули вентили кислородных баллонов и наполнили воздухом дыхательные мешки респираторов.
— Осталось два рейса, — громко говорит женщина, — вы слышите: два рейса! Теперь — в воду!
Пловцы в лагуне, где уже плавает рыжий Глюк. Включены моторы буксировщиков. Маленький отряд уходит под воду.
В течение нескольких минут женщина и крановщик тихо беседуют, затем скрываются в туннеле.
Прожекторы гаснут.
Карцов снова в темноте.
Откуда доставлены мешки и что в них? Вероятно, еда, оружие, взрывчатка. Выходит, поблизости склад, снабжающий обитателей подземелья? Легко сказать — склад! Можно не сомневаться, что на десятки миль вокруг каждый клочок суши контролируется хозяевами военно-морской базы. Но склад существует, и он недалеко: пловцы уже побывали в нем и до ужина собираются совершить еще два рейса.
Мысли Карцова переносятся к водителям буксировщиков. Странные люди — сильные, молодые и… какие-то апатичные. Устали? Или чем-нибудь озабочены?
Несомненно, в гроте размещен отряд гитлеровских пловцов, обученных действиям под водой. Убежище выбрано удачно: что может быть безобидней одинокой голой скалы, которая вечно торчит перед базой и давным-давно всем намозолила глаза! На нее, конечно, не один раз высаживались моряки союзников, излазили скалу вдоль и поперек. Но им и в голову не пришло, что скала, точнее, пустоты в ней стали прибежищем фашистских пиратов.
Конечно, отсюда и действовали люди, подорвавшие крейсер и док. Абст лгал, утверждая, что их доставила подводная лодка.
Подводная лодка… Стоп!
Лишь сейчас понял Карцов, какой «склад» снабжает обитателей подземелья. Это подводная лодка, которая скрытно пробралась в район скалы, легла на грунт, а теперь, дождавшись ночи, всплыла и производит выгрузку. Кстати, не на этой ли лодке собирается отправиться на материк женщина, только что скрывшаяся в туннеле?
Итак, закончив выгрузку и приняв на борт пассажирку, лодка уйдет. Путь ее будет лежать в Германию. А впрочем, ей вовсе не обязательно плыть так далеко. Вероятнее всего, лодка направится к одной из секретных баз снабжения фашистского флота, разбросанных по многим морям. Там она примет очередной груз и вновь возьмет курс к одинокой скале.
Незаметно проходит время. Карцов задремал.
И снова светло в гроте: вспыхнул прожектор, луч которого направлен к воде. Один за другим всплывают из глубины буксировщики. Вскоре они возле трапа. Кран приходит в движение, спускает стрелу.
Вдруг пронзительный вопль сирены.
Мгновенно гаснет свет.
Авария или сигнал опасности?
Но что может угрожать убежищу, одетому в толстую каменную броню?
Сирена смолкает. Тогда слышен отдаленный рокот турбин военного корабля. С каждой секундой рокот громче, он нарастает, переходит в грохот, затем слабеет и глохнет: корабль, миновав скалу, удаляется. И тогда будто возобновили показ фильма: вспыхнул экран, пловцы задвигались в кадре, стрела крана наклонилась и потащила из воды связку мешков…
С наступлением темноты, решает Карцов, надо пробраться на противоположную сторону лагуны, чтобы добыть воду, оружие, продовольствие. Для этого следует оставить ориентир, по которому на обратном пути, в темноте, он отыщет выходное отверстие расщелины. Но Карцов уже познал силу прилива. Он понимает: любой оставленный на скале ориентир вскоре окажется под водой, либо высоко над ней. Короче, покинуть расщелину и спуститься в лагуну — значит попасть в ловушку, ибо дороги назад не найти.
Однако он обречен и в том случае, если останется в убежище. Как же быть?
И Карцов решается на рискованный шаг.
Он снимает брюки, аккуратно расстилает на скале и ножом выкраивает из них узкие длинные полосы. Надо нарезать как можно больше полос, связать их и полученную таким образом ленту спустить в лагуну. По расчетам, лента окажется достаточно длинной и достанет до воды при самой низкой точке отлива. Тогда будет надежда, что при возвращении она нащупает ориентир.
Нащупает! Плыть предстоит вдоль стены грота, плыть долго и в темноте, непрерывно шаря рукой по скале. Будет чудо, если пальцы наткнутся на полоску ткани, забившуюся в какую-нибудь трещину.
Все это Карцов понимает. Но он старается не думать о неудаче. Да и стоит ли гадать о возвращении в убежище, когда неизвестно, что ждет его на площадке и в туннеле.
С тех пор как погасли прожекторы и стало темно, Карцов считает секунды. Вероятно, часа достаточно, чтобы те, что живут в гроте, угомонились, заснули. Если прождать дольше, может случиться, что он не успеет вернуться затемно. Значит, час. Три тысячи шестьсот секунд, которые он мысленно отсчитывает, стараясь не сбиться и не частить.
Время отмерено.
Он осторожно сползает к воде, то и дело протягивая руку и касаясь ориентира. Лента получилась длинной. Это немного успокаивает.
