Самые толстые ветви над крышей срубили. В образовавшуюся прогалину полился солнечный свет. Он прогнал мошкару и комаров. Мало-помалу начал сушить отсыревшее пространство.
Рябину выкопали и пересадили по просьбе Лизы так, чтобы она оказалась справа от входа в оранжерею. Девушке подумалось, что по осени деревце будет смотреться особенно красиво. А зимой на него будут со всего леса слетаться птицы, чтобы клевать красные ягоды. Все эти мысли настраивали на счастливый лад. На предвкушение чего-то хорошего и светлого, что обязательно должно произойти. Ведь не бывает одно лишь горе без конца и края.
Спустя неделю Лиза окончательно успокоилась. А ещё смогла оценить первые результаты трудов: обновлённая оранжерея блестела на солнце. Свежая зелёная краска оттенка молодой листвы покрыла железный каркас, с которого счистили ржавчину. Мальчишки вскопали внутри землю и сделали ровные грядки, между которыми они уложили плитки, а грядки огородили дощечками, чтобы земля не осыпалась. Бельская заплатила им за работу и пообещала обратиться вновь, когда понадобится помощь. Оставалось высадить в грунт первые цветы.
На следующий день утром она оделась в то же голубое платье для прогулок, повязала поверх фартук и заплела волосы в тугую косу, а голову покрыла маленькой соломенной шляпкой-канотье. Потом девушка взяла кулёчки с семенами ноготков и анютиных глазок, собрала свой нехитрый садовый инвентарь в корзинку и отправилась в оранжерею. Там Лиза вспомнила, что накануне оставила лейку в сарае. Пришлось возвращаться.
Вот только до сарая она так и не дошла. Услышала мужские голоса, которые доносились от дома. Решив, что к отцу приехали гости, она подумала, что вежливо с её стороны будет поприветствовать их, и пошла к парадному входу.
На подъездной дорожке стоял нанятый на станции экипаж. Знакомый кучер ожидал в тени на лавке. На вопрос Лизы, кого он привёз, мужчина лишь пожал плечами.
И тут из распахнутых окон гостиной на первом этаже до Лизы донёсся преисполненный гнева крик отца. Такой возмущённый, что девушка вздрогнула от испуга.
Ему ответил другой человек. Слов Лиза не разобрала, но голос узнала безошибочно. Лишь не могла поверить, что он здесь.
Девушка со всех ног заспешила в дом. В гостиную она влетела без стука с трепещущим в груди сердцем.
Фёдор Бельский с покрасневшим от ярости лицом стоял посреди богато меблированной комнаты и действительно беседовал с гостем на повышенных тонах.
Лиза не ошиблась.
Этим гостем оказался Алексей Эскис.
Всё, что девушка успела, – это растеряться.
Она застыла, едва переступив порог гостиной. Ей бы стоило обрадоваться внезапному появлению Алексея Константиновича, которого Лиза не ожидала увидеть столь скоро. Или же испугаться в ответ на отцовские крики. Но с первых же секунд она осознала: всё в развернувшейся пред ней сцене кажется ей неправильным.
Будто бы это Эскис пребывал в ярости, а папенька лишь защищался.
Свет лился в просторную гостиную сквозь раскрытые окна. Он без препятствий проникал через тончайший тюль с растительным узором. Здесь всегда было много воздуха и солнца. Блестящая лакированная мебель, купленная ещё её дедом в Италии, имела приятный горчично-ореховый оттенок. Обивка на мебели была выполнена из бежевого шёлка, который своими причудливыми узорами напоминал дорогую парчу. Даже стенные панели, обтянутые перламутровым штофом, подчёркивали эту атмосферу чистоты и свежести. Довершали картину прямоугольные зеркала в золочёных рамах, которые висели вместо картин. Гостиная всегда оставалась для Лизы местом праздника и встречи самых желанных гостей. Однако отец сегодняшнему визитёру не обрадовался нисколько.
Облачённый в свой домашний наряд с полосатым блейзером, Фёдор Бельский показался дочери застигнутым врасплох. Ни следа холодной сдержанности. Лицо покраснело от негодования, а рот чуть скривился набок. Тёмные глаза сердито глядели из-под нахмуренных бровей. Но взгляд тотчас изменился, когда он увидел возникшую из ниоткуда Лизу. К негодованию прибавился испуг.
– Выйди! – коротко рявкнул он.
Но Лиза не сдвинулась с места.
В тот момент, когда Бельская явилась в гостиную, Алексей Эскис стоял к двери вполоборота. Костюм на нём был иссиня-чёрным, совершенно не летним. В светлой комнате он производил впечатление противоестественного тёмного пятна. Будто снова решил надеть траур.
Алексей медленно повернулся к ней. Его по обыкновению приветливое, обаятельное лицо выглядело холодной нечитаемой маской. Лиза посмотрела в его глаза и не увидела ни капли радости от встречи с ней. Лишь секундное замешательство из-за того, что она прервала их разговор.
– Алексей Константинович, какая неожиданность. – Девушка в нерешительности сделала ещё пару шагов к нему навстречу. Она едва смогла заставить себя растерянно улыбнуться. – Папенька, это Алексей Эскис…
– Я уже знаю, кто это, – процедил отец и настойчивее повторил: – Выйди, Елизавета. Оставь нас.
