– Думаю, что Елизавете Фёдоровне лучше остаться. – Алексей скользнул по ней задумчивым взглядом, от которого у Лизы тотчас похолодели ладони. – Ей давно пора узнать правду.
С этими словами он пошёл к двери, чтобы прикрыть её.
Когда Эскис оказался подле неё, Лиза невольно отшатнулась. Тут она и увидела то, что он держал в руке.
Это была старенькая книжица в потёртой атласной обложке сливового цвета, чуть грязноватая и обтрепавшаяся на уголках. Бельская тотчас её узнала.
– Ей ни к чему становиться свидетельницей вашего вздора! – отец всплеснул руками.
Он прошёлся по комнате, но отчего-то впервые показался Лизе бессильным перед другим человеком. Его протест выглядел яростным, но каким-то вялым.
Алексей тем временем закрыл дверь и повернулся к Бельским.
– Я настаиваю, Фёдор Павлович, – холодно произнёс он. Только теперь Лиза обратила внимание на то, насколько он бледен.
– Вы же понимаете, что ничего уже этим не добьётесь? – в сердцах вскричал отец. – Вы только погубите её!
Его глаза налились кровью. Да и вообще выглядел он так, словно в любую секунду готов разбить что-нибудь о голову неугодного гостя.
Но Алексей Эскис оставался невозмутим.
– Напоминаю то, что уже сказал вам, – терпеливо произнёс он. – В полицейском управлении знают о моём визите к вам. Если этот разговор не состоится или к вечеру от меня не будет вестей, здесь будут городовые, и тогда история примет совершенно иной исход. Пока же всё в наших руках.
Молодой врач выдержал испепеляющий взгляд Бельского. Повернулся к Лизе. И таким же ровным тоном сказал:
– Присядьте, Елизавета Фёдоровна. Боюсь, что эта беседа затянется. Я просил послать за вами, но ваш отец напрочь отказывался это сделать, – он указал обомлевшей Лизе на диван. – Прошу вас. Нам всем лучше присесть.
Он был прав. От волнения голова уже закружилась. Между её отцом и Алексеем происходил некий чудовищный моральный поединок без слов, смысла которого она не понимала. Но осознала одно: его исход бескровным не окажется.
Бельская послушно прошла на негнущихся ногах к большому дивану с высокой мягкой спинкой и деревянными подлокотниками и медленно села ровно посередине.
Алексей занял кресло возле дивана, стоящее чуть наискосок от неё.
Отец сел последним в другое кресло, в самом дальнем углу комнаты. Словно бы желал держать дистанцию от них обоих.
Лиза перевела растерянный взгляд с Эскиса на своего папеньку и обратно.
– Я ничего не понимаю, – пролепетала она непослушными губами.
Возможно, Алексей и готовился к этой встрече заранее. Даже репетировал в уме речь. Но теперь, когда она сидела перед ним в полнейшем смятении, стискивая побелевшими пальцами подол фартука на коленях, решимости в нём поубавилось. Равно как и первоначальной холодности.
– Скажите, вам знаком этот предмет? – Эскис продемонстрировал ей книжицу, которую по-прежнему держал в руке.
– Да, – Лиза медленно кивнула. – Это мой дневник. Тот самый, который у меня украли. Я говорила вам, помните? – Она снова попыталась улыбнуться, но в ответ Алексей лишь чуть сдвинул брови. – Откуда он у вас?
Отец порывисто склонил лицо вниз и спрятал его в ладонях, словно бы не желая слушать незваного гостя вовсе.
Эскис же шумно вдохнул носом воздух, будто собирался с духом, а потом негромко и медленно произнёс, глядя девушке прямо в глаза:
– Это вы убили Татьяну, Ольгу и Наталью.
– Что? – Лиза часто заморгала, не веря услышанному. – Если это шутка, Алексей Константинович, то очень скверная. Мне казалось, вопрос взаимных подозрений мы закрыли уже давно.
– Боюсь, что они не первые ваши жертвы.
Девушка поборола острое желание в возмущении вскочить. Спокойный взгляд Алексея будто гипнотизировал её.
– Вы сошли с ума от горя, вероятно. Я бы никогда никого и пальцем не тронула, – с горечью прошептала она.
– Вы заблуждаетесь. И у меня есть неоспоримое доказательство, – он коротко глянул на дневник. – Здесь всё.
– Но…
– Хватит! – прогрохотал отец, вскакивая с места. Оставьте её в покое, иначе я вышвырну вас отсюда силой!
– Сядьте, – твёрдо велел Алексей.
– Я не позволю в моём доме мучить собственную дочь…
– Сядьте. В противном случае говорить с ней будет полиция. И, повторюсь, исход у этого разговора окажется совершенно иным. Далеко не в пользу Елизаветы Фёдоровны или вашей репутации, которой вы столь остро дорожите.
Холодные, взвешенные слова Эскиса немного осадили Бельского.
Отец возвратился в кресло. Бросил себя в него чуть ли не рывком. Сжал губы, чтобы не сорваться на большую грубость. Но в очах его по-прежнему полыхала ярость.
Алексей же снова обратился к напуганной его обвинениями Лизе:
– Вы помните, с чего всё началось?
Она покачала головой, выражая твёрдое отрицание.
– Я говорю не о событиях минувшего года, а о том, что вы пережили в детстве, когда вам было пять или шесть лет.
– Нет, – едва слышно вымолвила девушка.
– Тогда, полагаю, будет лучше и достовернее, если всё расскажет ваш отец, – Алексей обратил испытующий взор на Бельского. – Он был не только свидетелем, но и непосредственным участником случившегося.
– Папенька?
– Он. И ваша гувернантка. Мадам Арно.
