Я поняла, что Биз тоже мучается, и эта мысль быстро привела меня в чувство. Отгородив боль в груди толстой стеной, я отправила сознание в окружающий нас хаос Безвременья, ища резонанс, цвет которого мне показал Биз, и заключила его в шар.
«Поменяй его цвет на…» — проговорил Биз, и мысленно показал мне мерцающий серо-зеленый цвет.
Настроившись, я поменяла цвет. Ощущение правильности происходящего заполнило меня. Будто негромкий крик медленно исчез, найдя свое место в окружающем нас хаосе. Душевная боль снова накатила на меня, и я подавила всхлип, вспомнив о ребенке на руках. «Биз?»
Его эмоции, находящиеся рядом с моими, были куда яснее, и парень вздохнул. «Спасибо, теперь будет намного легче прыгнуть». Он замешкался, но потом добавил: «Прости за головную боль».
«Головная боль?» — переспросила я, и неожиданно ощутила, что мне не хватает воздуха. Мы слишком долго находились в линии, и теперь я начала продираться наружу. Прозвучал резкий хлопок, и я, покачиваясь, вывалилась в реальность и сделала глубокий вдох. Вой линии сменился ревом кучи расстроенных детей.
Как и предсказывал Биз, моя голова раскалывалась. Опустив взгляд на малыша у меня на руках, надежда рухнула, когда я увидела его молчаливое побледневшее личико. Он был само совершенство, но был уже не с нами. Мы появились в офисе Трента, и я, шатаясь, вышла из линии, и направилась к одному из стульев, стоящих возле стола.
Трент наблюдал за мной, сидя во главе стола, и умело уворачивался от ватного шарика, пропитанного антисептиком, которым Квен пытался обработать порез у него на лбу. Незнакомая мне секретарша переходила от ребенка к ребенку, помогая и давая указания парочке людей — тоже явно офисные работники, которых призвали работать няньками. Одного за другим детей выносили из кабинета.
— Спасибо Биз, — сказала я, когда он забрался на спинку моего стула. — Твой отец будет тобой гордиться.
Какая тонкая линия отделяет жизнь от смерти. Ну как я могла бросить там Этюда?
Послышался скрип деревянной спинки стула, когда Биз шевельнулся.
— Мне жаль, что так вышло, — сказал он, имея в виду ребенка у меня на руках. Я прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам потекли слезы.
Лишь Квен обратил внимание на бледность и молчаливость ребенка у меня на руках, и, подойдя, опустился на колени.
— Рэйчел…
Я быстро заморгала, и открыла глаза, почувствовав легкое прикосновение.
— Он бросил его на пол, — начала я, и внезапно заметила, как стало тихо в комнате, когда вынесли последнего младенца и прикрыли дверь. — Я попыталась поймать его, но стояла слишком далеко, и… — Я не смогла договорить, и ощутила, как гудит голова, пока я продолжала оплакивать чужого младенца, покачиваясь из стороны в сторону.
Квен почти неощутимо коснулся моего плеча.
— Дай его мне.
— Зачем? — Внезапно я разозлилась, и на его лице отразилась жалость ко мне.
— Позволь мне забрать его, — попросил он, протягивая руки, чтобы аккуратно забрать ребенка, не дав головке упасть. — Отдай его, Рэйчел, пожалуйста.
Продолжая плакать, я отдала малыша Квену. В движениях мужчины чувствовалась боль, когда он поднялся, и передал ребенка офисному сотруднику. Кто-то подал мне коробку с салфетками, и я схватила ее, чувствуя себя развалюхой. Я должна быть сильнее. Я ведь не знала этого маленького мальчика, но он был для меня важен, и теперь он погиб. Чей-то ребенок пропал, потом был найден, и теперь умер.
Квен стоял возле меня, пока я плакала, сидя на стуле. Я заметила, что в комнате стало очень тихо.
— Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но знай, я благодарен, что ты вернула Трента домой.
Вытерев глаза, я посмотрела на него, и запрятала свою боль подальше, решив разобраться с ней, если выживу. По Тренту было трудно понять, что он сейчас думает. Может, что мне нужно быть сильнее. Ненавижу, когда он прав.
— Сколько ему потребуется времени, чтобы найти нас? — спросила я Биза, и он сложил крылья над головой.
— Не много. — Квен посмотрел на Трента, будто безмолвно просил разрешения. — Биз исправил твою линию, и когда Ку'Сокс остынет и придет в себя, он может заглянуть сюда из интереса.
— Извините, — пробормотал Биз, и я коснулась его ноги, чтобы поддержать его, и на секунду во мне вспыхнул рисунок линий города. — Мелодия линии причиняла боль, а теперь она звучит правильно.
— Биз сказал мне, что горгульи не дали Ку'Соксу разгромить церковь, но наложенные мной чары развеялись, — сказал Квен. — Ник сбежал. Айви и Дженкс в порядке.
Я пожала плечами, потому что мне было плевать на Ника, в отличие от Дженкса и Айви. Горгульи бились, чтобы защитить тех, кого я люблю, и теперь я перед ними в неоплатном долгу.
— Нам надо уходить, — сказал Трент, поднимаясь из-за стола и снимая свой лабораторный халат.
