— Компьютеры, конечно. Это ведь они меняют указатели. Пошли. — Каллипига подхватила меня под руку, изящно, но сильно, не позволяя прижаться к ней, и потащила по коридору.
— Куда мы? — спросил я.
— Космос посмотрим. Не получается что-то там. Может, поможешь?
— Конечно, помогу!
Свободной рукой Каллипига иногда приветствовала встречных человеко-людей, среди которых были и человеко-самки. Но такого совершенного тела не было ни у кого из них.
Мы остановились перед дверью с нетерпеливой надписью: "Да, здесь, здесь!" Уже виденная мною процедура прикладывания ладони к двери, откатывание двери в сторону. Я был здесь. Космос в стадии макетирования, что ли?
Все здесь было опутано проводами и кабелям, словно нервами и сухожилиями. Некоторые звезды неисправно мигали, другие и вовсе потухли, а третьи, видимо, оказались не на своих местах, потому что их перетаскивали, возвращали назад, раскручивали до определенной круговой скорости. Работа кипела, но, видимо, что-то у них не ладилось. Руководил всем Фундаментал. Он был сосредоточен, спокоен и все знал.
Мы находились в том самом шаровидном помещении, где состоялись две наши интереснейшие беседы.
Фундаментал отвлекся от своей работы, подошел, сказал:
— Нет, так у нас ничего не выйдет. И точности никакой, да и времени не хватит.
Я промолчал. Мне-то что?
— Ага, — сказал Фундаментал. — Интересно, а может виртуальный мир развернуться в мир действительно существующий? Ну, вот в наш, например?
— Отчего же? — ответил я. — Бесконечное число раз и бесконечными способами.
— Бесконечными? Вот эти ваши бесконечности меня и пугают. — Он дал какое-то указание подошедшему к нему людо-человеку и продолжил: — Как ваше одно могло стать сущим?
— Да очень просто, — ответил я. — Одно могло стать сущим только потому, что стало возможным отличить его от иного. Все дело в том, что одно сущее отличается от иного.
— А... Так вам нужно и нечто иное? Дуализм.
— Да. Но этот дуализм требует своего преодоления.
— Надо же... Какой привередливый.
— Мысль только там, где все покрыто одним принципом, где все выводится из одного принципа. Различивши одно сущее и иное, нужно подчинить их некоему новому единству, где они, сохраняясь, слились бы в непрерывную цельность.
— Но у вас же уже было сущее и не-сущее! — воскликнул Фундаментал. Оказывается, он хорошо помнил содержание наших разговоров.
— Да, — согласился я. — Однако эта вмещенность сущего и не-сущего в первоединое одно есть нечто происходящее за пределами мысли. Диалектика же должна в мысли развернуть все смысловое содержание одного. Развертывая это содержание, мы и натолкнулись на антитезу сущего одного и иного. Теперь мы должны в мысли же преодолеть этот дуализм и найти то их единство, которое развернет все таящиеся диалектические возможности и антитезы первоединого одного.
— О-хо-хо... — сказал Фундаментал. — Вам-то хорошо все делать в мысли. А вот как это осуществить на практике? Материально.
— Вам сразу осуществить?
— Нет, нет! — вскричал Фундаментал испуганно. — Пожалуй, сначала теоретически.
Каллипига явно скучала от нашего ученого разговора. Платье на ней сидело крепко. Фундаментал подумал немного и сказал ей:
— Пожалуй, пора оборудовать кварсек.
Это Каллипигу весьма обрадовало. Она отпустила мою руку и тут же умчалась. Меня это здорово раздосадовало. И, когда Фундаментал предложил: "Продолжим", — я мысленно сказал ему: "Ну, тогда держись!"
— Существует только одно сущее.
— Ну, да, — согласился он, поднаторев в диалектике.
— Не-сущее не существует. Но оно ограничивает сущее.
— Странно, однако... Если оно не существует, как же оно может ограничивать и определять одно? И о каком, собственно, дуализме вы тут имеете право говорить? И что значит — найти примирение этого дуализма?
— Не-сущее есть иное, чем сущее. Так ведь? — спросил я.
— Вынужден согласиться.
— И в то же время нет ничего и не может быть ничего, кроме сущего. Что значит, что не-сущее ограничивает сущее?
— Ну?
— Это значит, что сущее само себя ограничивает, определяет.
— Один мой знакомый СТР, — перебил меня Фундаментал, — ограничивал себя в еде. А потом помер.
Я выразил сочувствие, хотя смысл слова "помер" был мне не очень понятен.
— Не-сущее, иное, меон, есть не что иное, как тот момент в сущем же, который заставляет это сущее само себя ограничивать и определять.
— Вот-вот. И он — так же...