– Неужели сквозь землю провалилась? – сокрушался Валентин. Он проверял каждый сугроб. Всего несколько часов назад, после ссоры он так был расстроен, что вздремнул, прийдя домой. И ему привиделось, что Элина спрыгнула в сугроб и не хочет оттуда выбираться, надеясь умереть от холода и тоски. Во сне ему удалось вытащить ее из морозного плена, но как бы не повторилось это в реальности. Но никаких следов не было, и они искали, обходя те же самые места по второму кругу.
Послышался топот копыт. Девушки приготовились к отражению натиска, а Валентин подумал: Элина?
– Стой, кто идет? – закричали стражники у пролома в стене.
– Не стреляйте, это я Самоцвет! – и, действительно, всадник спешился и помог спуститься с коня девушке.
– Еще одна незнакомка, – подумала Джалитта.
Со стороны северных врат показался огонек. Бальдр Жеребец решил проверить, что здесь происходило. Стало светлее – факел ярко пылал.
– Мангольд! – воскликнул Бальдр, узнав лошадь. – Это конь Элины. Как он,вообще, оказался за лагерем.
– Элина самовольно настигла нас. И Флорентина приняла ее в отряд.
– Как так? – Удивился Бальдр.
– Она еще не готова постоять за себя. – Добавила Джалитта.
– Почему ее не вернули? Наталия будет в ужасе!
– Успели ввязались в драку и спасли вот, Анну. – Самоцвет указал на новенькую, – Двух девушек без охраны отправить было бы опасно, пришлось кому-то сопровождать. Да еще Флора настояла, что Элине лучше пойти с ней. Я бы их обеих отправил бы обратно, но конь был только один, вот такой расклад.
– И кто ее пропустил за пределы лагеря? – рявкнул Бальдр, – Вы?
– Никак нет, – замотали головами стражники.
– Опять спите на посту!
– Может быть, это были не мы. – Оправдывались те, но никто им не поверил.
– Сейчас пришлю вам замены. Идите, досыпайте.
– Спасибо, сэр. Но мы выспались… в смысле, не хотим спать.
– Вот я так и думал. Завтра – на кухню. Картошку чистить!.
Но друзьям было уже не до них. Надо понять, что делать с новой девушкой, а Валентина беспокоила Элина.
Он поспешил домой, собрал так и не испытанную боевую арфу, стрелы, зашел в конюшню и помчался все к тем же проблемным импровизированным вратам, которые, как оказалось, даже не охранялись.
Два горе-охранника пока еще стояли на страже, в ожидании замены, отказались его пропускать, но Валентин напомнил, по чьей вине его девушка в опасности, и если они его не пропустят, он сделает все, чтобы они навсегда остались работниками кухни. Это помогло.
Валентин сообразил, что Флора с компанией должны добраться до станции и поедут на паровозной тяге. Поэтому лучше нагнать их, если поскакать наискосок, срезав путь. Так и сделал и теперь во всю силу гнал коня, чтобы успеть. Еще не известно, как быстро он успеет за поездом. Чувствовал: Элина в опасности.
В свете луны разглядел: на некотором отдалении мчались стада козлорогов, туда же, куда и он. Кто-то бежал на своих двоих, оставляя на снегу отпечатки копыт, кто-то – верхом на рогатых турах. Почему они помчались сюда?
И вот, впереди показался хвост поезда. Козлы в авангарде табуна уже атакуют состав, взбираются на крышу. С хрипом и криком падают раненые и трупы, а те, кто еще стрелы или клинка, погибали под копытами своих товарищей. Там что-то происходило. Неужели Элина там?
Валентин расчехлил свою боевую арфу и стрела за стрелой принялся осыпать неприятеля,. Там, на крыше, похоже, воспряли боевым духом. Отстреливались, отбивались от козлов. Валентин взобрался на подножки и ступил на крышу вагона.
Вместе, плечом к плечу, они отбились от козлорогов. По другую сторону Флорентина оглушала козлов посохом и электрическими снарядами. Самоцвет вернулся в лагерь. А где был Храбр? Неужели погиб в неравной схватке?
Наконец, они расправились с неприятелем.
– О Валентин, как же я рада, что ты пришел за мной, любимый! – воскликнула девушка. Элина готова была простить все эти объятия, лишь бы он был здесь, рядом, любящий и живой!
– Я все таки успел, родная!
– Твоя боевая арфа великолепна!
– Никто не верил…
– Я знала, что у тебя все получится!
Валентин был готов осыпать Элину потоком нежностей, но она его прервала.
– Стой, ничего не говори, – потянулась девушка в поцелуе.
Все казалось медленным и тянущимся. Валентин видел, как раскрыла рот Флорентина, как наполнились тревогой ее глаза.
Острое жжение ощутилось в спине, желание сложиться вчетверо наполнило все его тело.
– Я люблю тебя, – только и успел сказать он.
– Аллессандриния – послышалось где-то далеко, и сознание Валентина угасло.
Он падал, словно в глубокую нору, плавя своим теплом многометровый слой снега, мчась куда-то на дно, в беспамятство и безвременье.
