Комната, которую ему досталась, совсем не напоминала уютный дом Сияны, скорее уж обитель волхва-отшельника — каменные стены, сводчатый потолок, под самым потолком окошко, забранное кованой решёткой, лавка с шерстяным одеялом, полка на стене, запас свечей, вот и всё убранство. Ждана бедность обстановки нисколько не смущала, непонятно было только зачем ему дни и ночи напролёт торчать в палатах, если его даже на женскую половину не пускают. Что он сможет сделать, если на княжну нападут?
Зажигать свечу он не стал, пусть свет из оконца и тускловат, но он тут не грамоты разбирает. Только опустившись на лавку, Ждан понял, как сильно устал за день, глаза слипались, ноги гудели, он уже почти соскользнул в сон, когда заметил в верхнем углу какое-то шевеление. Не поворачивая головы, скосил глаза, из-за полуприкрытых век и увидел, как по потолку к нему ползёт нечто, больше всего напоминающее выросшую до размеров собаки жабу, заросшую густой чёрной шерстью и лысой сморщенной головой на тонкой шее, все четыре конечности существа походили на человеческие руки с той лишь разницей, что на руках не растут длиннющие чёрные когти, загнутые будто крючки. Подобравшись ближе, тварь застыла, будто проверяя, не проснётся ли спящий, потом двинулась дальше, зависнув прямо над лавкой. Каким образом существо держалось на потолке, Ждан даже предполагать не брался, уж точно не за счёт страшных когтей, по пути следования не осталось ни единой царапинки. Оказавшись над спящим, мохнатый, выгнул шею, будто она была вовсе без костей, и уставился на спящего парня, довольно хрюкнул и, растопырив в стороны конечности, рухнул ему на грудь.
Ждан уже сообразил, что к нему явился не кто иной, как шерстнатый — зловредный дух, о котором предупреждал домовой. Подобные этому существа живут тем, что душат во сне людей, устраиваясь на груди и не давая вздохнуть. Если обычный человек попытается шерстнатого скинуть, тот вцепляется ему в горло своими когтями разрывая шею, может и голову оторвать, если осерчает. Но подкармливать зловредных духов Ждану совершенно не хотелось, поэтому он перехватил шею твари прямо на лету и резво соскочил на пол, приложив шерстнатого о лавку. Вредитель взвыл и попытался полоснуть по державшей его руке когтями, однако Ждан не дал ему этого сделать, раскрутив над головой будто ядовитую змею и снова шарахнув о лавку.
— Пощади! — завопил дух.
— Ага, только сейчас ещё раз об лавку стукну, — пропыхтел бывший десятник.
— Не надо! Пощади!
— Кто тебя на меня натравил?
— Никто. Ай…, – взвизгнул дух, когда голова его снова стукнулась о край лавки.
— Говори, иначе до утра буду тебя так колотить!
— Тиун! — заверещал шерстнатый. — Акимом звать, он с ведьмой знался, нашему брату подношения делает! Вот и сегодня молока мне в миску налил, да имя твоё шепнул.
Ждан от неожиданности чуть было не выпустил тощую шею. Почувствовав слабину, дух рванулся было, но снова захрипел в железном захвате.
— Кого ещё приказывали извести?
— Никого… Ай! Ладно, злыдни девку здоровенную должны до смерти замучить!
— Зачем?
— Не знаю… Ай!
— Знаешь, собака! Отвечай, или я тебе шею на узел завяжу!
— Княжья дочь не нужна больше. Извести её надо.
— А это зачем? Кто приказал? Князь?
— Не-е-е-ет! Не бей больше! Голова гудит… Ай! Княгиня, княгиня с тиуном в сговоре! Она всё!
— Врёшь! — новость так ошеломила бывшего десятника, что он всё-таки ослабил хватку и зловред вырвался, стрелой взлетев под потолок, и растворился в тёмном углу.
Ждан обессиленно опустился на лавку, сон как рукой сняло. Он вспомнил, что шерстнатый говорил про Цветаву и едва не бегом кинулся из комнаты, у самой двери опомнился и бросился обратно к своему мешку, порылся, отыскивая шапку, и снова подскочил к двери. Из комнаты он выскользнул уже невидимым.
Если в прошлый раз проходу в женскую половину ничего не препятствовало, то сегодня Ждану не повезло: кто-то постарался и запер дверь на засов. Он попробовал поддеть брус прихваченным тонким ножом, но ничего не вышло, слишком тяжело. Тогда не мудрствуя особо, он просто постучал, те загрохотал кулаком, а слегка пристукнул костяшками пальцев.
— Кто? — раздался женский голос из-за двери, но Ждан, конечно, промолчал в ответ.
Выждал ещё немного и снова постучал.
— Кто там балуется?
После следующего стука за дверью завозились, послышался шум отодвигаемого засова и в приоткрывшуюся щель высунулся курносый нос. Ждан не стал дожидаться, пока проход снова закроется, надавил на створку, легко оттеснив дородную девку в сторону, та, не увидев никого, кто бы мог открыть дверь, икнула и попятилась назад. Оказавшись внутри гридень княжны, не стал задерживаться у дверей, подмывало ущипнуть девку или мяукнуть ей в самое ухо, чтобы до потолка подскочила, но он сдержался, лишь хорошенько запомнив лицо и решив сказать князю, чтобы этой сторожихе всыпали десяток хворостин за глупость. Это ж надо на стук ночью двери открывать! А если бы там душегубы стояли?
