Цветава, оказывается и не думала свою комнату запирать. Всё верно: ставни закрыты, темнота вокруг, спросонья пока с засовом разберёшься, так уже всех перебьют. А душегубу засов не помеха.
Он шагнул в комнату и замер, увидев открывшуюся картину: Цветава с закрытыми глазами разметалась на широкой лавке, лицо девушки было бледным, под глазами залегли тени и губы посинели, на лбу блестели капельки пота, но главным было не это. Вокруг спящей суетилось шесть существ размером не больше кринки для молока. Все шестеро были похожи будто близнецы: лысые головы, сморщенные безносые морды с горящими красным огнём глазами, тощие, замотанные в чёрное рваньё тельца, из-под рванья торчали худые руки с загнутыми когтями и такие же ножки.
Когда Ждан вошёл, один из злыдней как раз дул Цветаве на веки, чтобы не проснулась, а другой, устроившись на груди, ухватил крошечными ручками шею девушки, пальцы злыдня начли удлиняться, превратившись в белёсых змей. Цветава закашлялась, попыталась оторвать поганца, но на руках у неё повисли ещё двое, не давая пошевелиться. Последний из пакостников устроился у ног, достал откуда-то здоровенное гусиное перо и начал щекотать девушке пятки. Все действия злыдней сопровождались хихиканьем и едва слышным разговором, но разобрать, что они друг другу говорят не получалось, да и не очень-то и хотелось. Ждан без единого звука прыгнул к лавке, сграбастал душителя и ударил со всей мочи о стену. Эффект превзошёл все ожидания: в стороны брызнуло чёрной жижей, а щуплое тело в руках осыпалось чёрной пылью. Висевшие на руках Цветавы создания оскалились, обнажив мелкие чёрные зубы, и попытались ухватить ими Ждана, но он просто ухватил обоих за загривки и столкнул лбами так сильно, как только мог, сморщенные головы лопнули будто две варёные репы, в руках у Ждана остался только зловонный прах. Последние двое сообразили наконец, что что-то пошло не так, как они задумывали, тот, что дул на веки, ловко соскочил на пол… чтобы попасть под каблук сапога. Ждан топтал злыдня до тех пор, пока не осталась одно лишь чёрное пятно на досках. Спасся только последний, он, бросив на лавке перо, шмыгнул куда-то в тень и растворился там.
Стоило только раздавить дувшего на веки коротышку, как Цветава застонала и открыла глаза, заметила приоткрытую дверь и тут же оказалась на ногах с кинжалом к руке. Глаза девушки напряжённо вглядывались в темноту, она смотрела прямо на Ждана, но ничего не замечала. Не заметив ничего подозрительного в комнате, Цветава метнулась в коридор, этим Ждан и воспользовался, выскользнув следом. Девка у двери взвизгнула, увидев растрёпанную княжью телохранительницу с кинжалом в руке, но та на неё цыкнула, и сторожиха замолчала.
— Никто не проходил? — спросила Цветава, подойдя ближе.
— Так как же? — растеряно залопотала девка. — Чудилось мне, будто стучится кто-то, я дверку то приоткрыла… а оттуда будто ветром пахн
— Приоткрыла? — чуть ли не прошипела Цветава. — А если бы это лиходеи по душу княжны пришли? Понимаешь ты, корова безрогая, что они бы тут наделали?
— Дык ты ж рядом, — захлопала глазами девка. — Да и кто в терем пролезет? Только свои стучать и могут.
Цветава вздохнула глубоко, будто бы решала, стоит ли ей дальше что-то говорить, в итоге просто махнула свободной рукой и пошла в свою комнату.
Ждан, услышав, как стукнула дверь её комнаты, скользнул ближе к выходу, ущипнул всё так же стоявшую с выпученными глазами девку за ягодицу и мяукнул ей в ухо. Заревела она точно не хуже коровы, наверняка всю женскую половину переполошила, Ждан же, не теряя времени, отодвинул засов и выскользнул наружу.
Этой ночью он больше не сомкнул глаз, всё сидел на лавке, баюкал саблю и ждал, что шерстнатый снова явится или злыдни придут поквитаться. В то что насмерть передавил злобных тварей он не верил.
Если бы он снова вернулся в женскую половину палат, то увидел бы, что вспыхнувший было переполох уняли, девке-разтетёхе надавали подзатыльников и долго успокаивали хором княжну. Цветава же, которая снова первой оказалась у двери, успела заметить на засове снизу вмятину от кончика ножа. Вернувшись в свою комнату, она отворила ставни и в свете самосветного камня увидела, что на стене и полу, рядом с лавкой, где спала, чернеют два больших пятна, и пол устилает чёрная пыль. Когда ложилась спать, пятен не было, она помнила точно, а когда навалились кошмары, в которых её кто-то душил, она сквозь сон слышала какой-то визг и приглушённую ругань. Потом всё стихло, и она, наконец, смогла проснуться, а потом уже начался весь этот балаган.
На какое-то мгновение ей показалось, что в тёмном углу кто-то зашевелился, но это была лишь тень.
