Утром терем гудел от произошедшего ночью. Оказывается, к княжне сквозь все двери пробился див с кошачьей головой и змеёй вместо хвоста. Он обманом сумел открыть все засовы, навёл морок на девку Добрушку и уже навис над самой княжной, капая на неё слюнями, но тут в комнату ворвалась Цветава с кинжалом. Она схватила злыдня за рога и вышвырнула его прочь, а потом одним махом отрубила ему хвост, который тут же сгорел синим пламенем. Увидев эдакую силу, див трусливо сбежал через печную трубу, обратившись то ли крысой, то ли летучей мышью.
Рассказывали эту историю все, причём дива уже видели и на кухне, и во дворе, и даже у дверей в княжескую опочивальню. Ждан, слушая эту историю, веселился от души, а Цветава мрачнела от пересказа к пересказу. В итоге сплетни им просто наскучили, и улучив момент, когда княжна обедала, Ждан отозвал Цветаву в сторону и шёпотом пересказал ей всё, что услышал от шерстнатого, опустив только свой последующий визит в женскую часть терема.
— Выходит, княгиня собственную дочь решила извести? — ужаснулась девушка.
— Думаю не просто так, — покачал головой Ждан. — Тут какая-то хитрость кроется. Может что-то вроде жертвы или откупа.
— Кому?
— Да, кто его знает? Помнишь, Уйка что-то кричал про пустоту? Может, как раз этим, которые её несут.
— А нам что делать? А если и князь с ней заодно?
— Не похоже. Он-то как раз дочь любит и во всём ей потакает. А нам теперь нужно Ладославу хранить пуще глаз своих.
— Сохранишь её тут, как же, — проворчала Цветава.
— Схватку с дивом вспомнила?
— Да ну тебя! Какой ещё див? Это девка — лоб толоконный, разболтала. А на самом деле услышала она ночью стук, да дверь и раззявила. А дальше не пойму, что было. На меня саму будто морок напал: сначала кошмары мучили, будто душили меня, потом проснулась, а рядом чую, стоит кто-то, а не видно его, сколько ни вглядывайся. А потом дурёха эта завопила не своим голосом, и снова кто-то засов в сторону отодвинул. И свежие отметины от ножа я на брусе нашла, будто засов раскачать пытались или сдвинуть. Выходит, ночью кто-то через дверь в женскую половину зашёл, а после вышел.
— Как же это он невидно и неслышно мимо этой твоей Добрушки, да мимо тебя проскользнул?
— А вот не знаю. Может, у княгини, да у тиуна третий помощник имеется, который невидимым может становиться.
— А может, почудилось вам?
— Может, и почудилось, — пожала плечами Цветава, но было видно, что сама она так не думает.
После обеда взбрело княжне пойти на базар прикупить орехов в меду, посмотреть заморские ткани и специи. У Ждана глаза на лоб полезли от ужаса, как представил, что придётся следить чуть ли не за всем базаром, но девки дворовые так и загомонили от радости, предвкушая скорое развлечение. Ждана с Цветавой, конечно же никто не спрашивал.
Немного обрадовало бывшего десятника, что на базар взяли ещё четверых стражников с бердышами и саблями, правда смотрели они на молодых гридней свысока, мол, хочет княжна в игрушки играть, пусть её, а к нам со своей глупостью не лезь.
В итоге, когда приехали на базар, стражники остались стоять у возка, хмуро следя за толпой, а Ждану и Цветаве пришлось лезть в самую толчею, пытаясь хоть как-то прикрыть сумасбродную подопечную от шального удара или стрелы. Получалось из рук вон плохо — дворовые девки кудахтали как курицы и бестолково метались по рядам, сводя на нет все усилия.
В общей толчее кто-то подхватил Ждана за руку. Он хотел было в ответ ткнуть наглеца локтем под бороду, но тот ловко дёрнул руку к земле так, что Ждан на миг потерял равновесие. Тут же будто из-под земли вырос рыжий парень с коробом, полным калачей и пряников, и голосом Некраса заголосил:
— Покупай пряники да калачи!
Расхватают, потом не кричи!
С мёдом, с ягодой, на любой вкус!
А ухвативший за руку Велимир шепнул:
— Разговор есть, десятник. Важный.
Ждан кинул Некрасу медяк, схватил из короба тёплый ещё калач и пошёл следом за гомонящей толпой с княжной во главе.
Цветава оглянулась, увидела, с кем он под руку идёт, сделал страшные глаза и тут же отвернулась. К ней подскочил Некрас, сунул петушок на палочке и скрылся в толпе.
— Что узнали? — не оборачиваясь спросил Ждан.
— Тиун твой мечется, будто муравей, каких-то три воза во двор пригнал, а что в них непонятно, всё рогожей укрыто. А в доме у него будто вымерли все, даже собаки не лают.
— Думаешь, в ближайшее время?
—Грядущей ночью всё они попытаются сделать. Будь готов.
— Куда мне? От княжны не отойдёшь.
— Ты уж мне поверь, когда закрутится всё, не до княжны будет.
— Они её на заклание приготовили.
— Тише ты. И не только её. Но тут ещё кое-что есть.
В это мгновение княжна завопила, будто её резали тупым ножом, но в следующий миг она уже засмеялась, примеряя ожерелье из крупного заморского жемчуга. Ждан сплюнул от злости и постарался сместиться так, чтобы лучше видеть, что там творится.
— Кто-то письмена гадкие рисует на стенах, — продолжил Велимир.
— И, что? Мало ли сумасбродов?
— Может, и много, да мы уже такое видели в Богораде, и лучше бы не повторилось, то, что мы видели.
— А что там было?
