— Думаешь, если княжну обратно приведём, отстанут от нас? — спросила Цветава.
— Не знаю, — покачал головой десятник. — Но нас тогда к князю подпустят, можно ему об измене обсказать.
— А что, если он не из-за дочери под чужую дудку пляшет?
— А из-за чего?
— Мало ли. Злато, серебро, земли, титулы… Всякого можно завлечь.
— Меня нельзя.
Она рассмеялась весело, запрокинув голову, и Ждан, поймал себя на том, что любуется ей, совершенно не замечая ни шрамов на щеке, ни обветренной на горном ветру кожи, ни загара, от которого ни один следопыт не убережётся. Ему стало стыдно от таких мыслей, и он поспешно отвёл взгляд.
— Богатырь ты, — отсмеявшись весело проговорила девушка. — Как есть богатырь! Неподкупный, честный, сильный, добрый.
— Разве плохо?
— Может, и хорошо, да только другие люди попроще.
— Я не другие и ты тоже.
— Потому нас в это дело и втянули: знали, что не бросим, не отступимся.
— Хорошо бы ещё ум подлиннее.
— Хорошо бы, да другого нет.
Спалось этой ночью плохо. Ждан всё ворочался на лавке, пытался прогнать из головы дурные мысли, которые накатывали натуральными лавинами, сбивали с толку, забирали покой. Он то и дело разлеплял веки, да поглядывал на дверь светёлки, в которой устроились девушки. Никак не мог понять, о ком думает, то ли о Сияне, с которой прожил бок о бок целый год, но, несмотря на ту страсть, что с ними приключилась недавно, так и не переставшей быть ему кем-то вроде названной сестры, то ли о совсем незнакомой девице, которую как и его самого, волхв против воли затащил в свою игру. А она ему кто? Товарищ по несчастью? Монета разменная, чтобы откупиться в трудную минуту? Ну, нет. Точно знает кто, мысли эти от себя гонит, память в тёмный угол заталкивает, только вот обруч, что в тайнике лежит — родной брат того, который Цветава с руки не снимает.
Как будто мало было бед на его голову. И с чего боги решили эту девицу ему подкинуть? Столько лет прошло, он уже и думать забыл обо всём этом. Или это не боги расстарались, а волхв Твёрд?
Так и проворочался до утра, глаз не сомкнул. До рассвета встал, достал из тайника шапку-невидимку и кинжал, уложил в мешок броню, меч приторочил сбоку. В дороге, если что, и кинжалом отобьётся, а вот в самом Волотовом лесу вряд ли тайник без присмотра оставили.
Цветава тоже собралась без подсказок, да собственно, ей и собираться-то не надо только свою одежду уложить. Решили, что по посаду девушке лучше двигаться в сарафане Сияны и её же платке, а уж как отойдут подальше, она переоденется в дорожную одежду. Меч обернули рогожей и к мешку приторочили. Пусть скрыть не получилось, зато и на оружие уже не собо походит. Так и двинулись. Ждан старался идти по безлюдным улицам, забирая всё больше к окраине, но посад он и есть посад, всё равно люди встречаются, здороваются, приходится отвечать. Остаётся только надеяться, что не особо интересно соседям, куда он идёт и зачем.
Когда выбрались за околицу, немного выдохнули, добрались до перекрёстка и свернули вправо — сторону, противоположную Пригорью, куда сказался идти десятник. Выбранная ими дорога была не так хорошо наезжена, как левая, уводящая вглубь Великосветья. В эту сторону ездили разве что редкие купцы да крестьяне, обитавшие в двух небольших деревеньках — Моховом и Рыжем яре. Первая деревня располагалась у самой дороги, и в ней был даже самый настоящий постоялый двор, а вот вторая больше напоминала слегка разросшийся хутор — едва ли десяток домов, плохо наезженная дорога и густой лес вокруг. Поговаривали, что жители Рыжего яра нет-нет, да и промышляют на дорогах, но доказать никто не брался, слишком уж мелкая рыбёшка.
Сначала шли лугами, страдая от жары и вездесущих мух, зато взгляду открывались необыкновенные горные пейзажи с синими вершинами у горизонта, обманчиво-близкими ледниками и бескрайним высоким небом, но ближе к полудню дорога пошла на спуск и нырнула под сень дубового леса, здесь решили передохнуть и пообедать, устроившись у небольшой речушки, пересекавшей дорогу.
— Успеем за сегодня дойти? — спросила Цветава, грызя сухарь.
— Если только затемно, —ответил Ждан. — Я думал, в Моховом заночевать. Там и поесть можно, и поспать под крышей. А с утра уже к лесу выйдем.
— Не опасно в харчевню заходить?
— Чем это?
— Я бы, если тайник в лесу сделала, оставила бы в Моховом человечка, чтобы присматривался к чужим и если что, сигнал подал. Деревня-то глухая, сразу видно, кто и зачем, а на нас с тобой, простои уж, воинская выучка, разве что краской не намалёвана.
— И что ты предлагаешь?
— Думаю, лучше в лесу заночевать и саму деревню стороной обойти.
— Не перегибаем с подозрительностью?
— Вряд ли. Мы и так многого не знаем и всё, что знаем, со слов этой твоей ведьмы. А вдруг она врала?
