Ждан вздохнул. Он и сам постоянно думал о том, что будет, если ведьма соврала. Даже если и правда в этом самом овраге найдётся камень, но что если после удара по правому знаку, схрон не откроется, а намертво запечатается или и того хуже — княжну убьёт заклятием? Остаётся уповать только на то, что похитители даже и не допустили мысли о том, что кто-то захочет дочку воеводы забрать. В таком случае не имеет смысла лишние заклятия на саму похищенную навешивать. Заклятия — это ведь не игрушка, их подпитывать надо, а значит, сам колдун чуть слабее становится. На такое не всякий пойдёт и не для всякого дела.
— Если соврала, то нам лучше в крепость не возвращаться.
— А лучше ли нам вообще в крепость возвращаться?
— Приведём княжну — не смогут больше говорить, что это ваш десяток причастен ко всему был.
— Уверен? Можно ведь так повернуть, что мы княжну украли, чтобы с князем сторговаться.
— И ведьму к нему подослали? Может, изменники так обернуть и могут, но сам князь…
— Если только он по принуждению к измене склонился. Но если нет?
— Говорили уже об этом. Даже если он собрался Хоронь врагу отдать. Выторгуем себе жизнь и тогда, дай боги ноги, чтобы до волхвов добежать. В крепости Явор сидит, он один из ближних сподвижников Твёрда. Отобьёмся.
— Прости, — покачала головой Цветава. — Видно я совсем устала — в каждом встречном врага вижу.
— Немудрено. Я и сам таким стал за последний месяц. Но даже если верить никому нельзя, то придётся союз заключить. Если в дело князь вступает, то обычным дозорным супротив него не выстоять.
— Страх это, а нам сейчас бояться никак нельзя.
— Пойдём дальше, — поднимаясь, сказал Ждан. — если в деревню заходить не будем, придётся огибать её по лесу, а это надо засветло сделать.
Они снова зашагали по дороге, дважды приходилось сворачивать в лес: в первый раз проехал крестьянин на ветхой телеге, во второй — мимо прошагал десяток мужиков, насквозь бандитского вида с топорами и кистенями за поясом. «Из Рыжего яра», — шепнул Ждан и Цветава кивнула понятливо — крестьяне придумали себе заработок. Смекнули, что если не наглеть, то и дом будет — полная чаша, и власть не прогневят, вот и разбойничают.
Можно было бы и вдвоём всем этим лиходеям ум на место вправить, но за такое им никто «спасибо» не скажет, а если прибьют кого-то, то, пожалуй, что и убийцами заклеймят. Вот тогда их князь точно по голове не погладит.
Когда вдалеке послышался собачий лай, Ждан свернул влево от дороги и зашагал по лесу без всякой тропы, на ходу пояснив:
— Справа от деревни река Горюха течёт, там придётся вброд переходить, а слева, если обойдём, то пройдём без всякого труда, надо только подальше пройти, тут бортник живёт, не нарваться бы на него.
— А откуда ты всё это знаешь? — удивилась Цветава.
— Когда отроков Хорони готовят, никто их не выгоняет сразу в горы. В детстве и десятники, и Явор нас сюда приводили и заставляли показывать, как хорошо мы научились следы читать, упырей выслеживать или укрываться в лесу.
— А упырей где брали?
— Вместо упырей кабаны да косули у нас были, — усмехнулся десятник. — Заодно и припас учились делать. А вас в Веже не так учили?
— За оленями мы точно не бегали, — покачала головой девушка. — По горам лазить заставляли, но, чтобы кабанов гонять… Часто кого-то увечило?
— Бывало, но мы тогда уже ловкие были.
Они спустились к небольшому ручью, бежавшему по каменистому руслу, и двинулись вдоль него, стараясь держаться подальше от осыпанного галькой берега. Конечно, людей вокруг нет, но всё-таки лучше не рисковать, а стук камней далеко слышно, даже несмотря на шум воды.
На медведя нарвались, когда деревня осталась далеко позади. Ждан думал снова вернуться ближе к дороге, чтобы до темноты найти место для ночлега, так что они ушли от ручья и снова углубились в чащу, иногда пересекая поляны, сплошь заросшие то малиной, то зелёной ещё ежевикой. На одной такой поляне, когда они пересекли её почти наполовину, из зарослей поднялся косолапый, не очень большой и не успевший ещё набрать сала к зиме, но злой донельзя.
Цаетава вскрикнула и бестолково закопошилась с мешком, пытаясь достать меч, но Ждан оттолкнул её себе за спину и сам шагнул к медведю.
— Чего ты рычишь, дед? — он попытался крикнуть по-молодецки, но голос предательски сорвался и задрожал. — Дай нам пройти, пищи и без нас сейчас много.
— А я вас не для пищи заломаю, — прорычал медведь. — Просто так, ради удовольствия, да в отместку!
— Это за что ещё? — удивился Ждан.
— А кто меня топором по лапе шарахнул?! Скажешь не ты? А кто стрелу в бок пустил? Не ты?
— А тот, кто тебя ударил, тоже с тобой разговаривал?
— Нет, — медведь озадаченно примолк, опустился на четыре лапы и тут же застонал, поджав одну.
— Значит, не я, — покачал головой Ждан.
Медведь умом, конечно, похвастаться не мог, но и броситься больше не грозил, поэтому десятник осторожно приблизился к нему.
— Ты чего удумал?! — ахнула за спиной Цветава, но Ждан ей только махнул рукой, чтобы замолчала.
