– Что значит: нужна больше другому? – спросил я тихо. – Ты нужна мне больше всех, Лара.
Её щёки всё ещё пылали нездоровым румянцем, но ответ прозвучал почти спокойно:
– Разве ты не замечаешь, что отношения между нами всё хуже и хуже? И лучше не будет. Мы только ссоримся, постоянно, каждый день. Я нужна тебе больше по привычке, – она подняла руку ладонью вперёд, не давая перебить себя, – Ты изменился, Нико, стал другим. Тебя словно подменили после той поездки в провинцию. Сначала я думала, что появилась другая женщина, но теперь… Не знаю. По большому счёту, это уже не важно. Виллио появился в моей жизни раньше этой перемены, но у нас ничего такого было, поверь. Хотя он очень хотел… А сейчас у него большие проблемы, я ему очень нужна. Но я… Я… – она, замолчала, не в силах продолжать.
Я тоже молчал, хотя множество слов рвались из моих губ. Вот только нужных не было. Тягостное молчание затянулось. Не знаю, сколько прошло секунд или минут в этой гробовой тишине. Её нарушили звуки с улицы. Топот копыт, поскрипывание снега под колёсами. Лара выглянула в окно и сказала:
– Я послала за фургоном. Вот он и приехал, – она повернулась ко мне, – пообещай, что ничего не сделаешь Виллио, пожалуйста.
Я помолчал немного, подбирая слова, и ответил:
– Лара… Я хочу, чтобы ты знала. Мне не нужен никто кроме тебя. Ни одна женщина на свете. Я буду ждать… надеяться. Лара, знай, что я жду тебя. В любой момент.
– Нико, ну пожалуйста, не надо. Сейчас тебе тяжело, но это пройдёт. Ты умный, красивый, у тебя будут ещё женщины получше…
– Нет. Не будет, – я вымученно улыбнулся, – мне не нужны другие. Я буду ждать.
Она глубоко вздохнула, сдерживая слёзы и попросила:
– Пообещай, что не будешь мешать нам.
– Обещаю.
Раздался стук в наружную дверь. Лара пошла открывать. Вернулась с двумя грузчиками. Я сидел и безучастно наблюдал, как они выносят чемоданы. Выносят часть моей жизни, самую главную и важную. Часть моей души. Я чувствовал, как появляется жуткая пустота внутри. Мне хотелось кричать, но я сидел и молчал, парализованный этой нирваной.
– Вот и всё. Нико, прощай.
Она стояла в дверном проёме, уже одев меховую шапку.
– Возвращайся, я буду ждать.
Лара покачала головой, развернулась и вышла. Я услышал, как хлопнула, закрываясь, дверь нашего дома. Нет, теперь, не нашего. Моего. Этот звук всё ещё звучал у меня в ушах, когда снаружи раздался щелчок кнута и звуки уезжающего фургона. Затем всё стихло.
Время шло. Я сидел в кресле, не замечая ничего вокруг. Заново переживал утренний разговор, расставание. Вчерашнюю ссору. Позавчерашнюю. Действительно, одни ссоры и скандалы. Почему всё так изменилось? Где я ошибся? Как так вышло, что я сижу сейчас один в пустом доме, а женщина, ради которой я готов перевернуть мир, едет к другому?
Камин потух, в доме начало холодать, но я этого не замечал. Время шло, а я застыл, терзая себя, то проклиная, то жалея. Раздавленный тяжким грузом, не в силах не то что встать, а даже пошевелить рукой или головой. Сидел, уставившись в точку на стене под потолком, и страдал. Так больно мне ещё никогда не было.
И тут кто-то постучал во входную дверь. Лара! Вернулась! Передумала, поняла, что все наши размолвки это просто глупость. Поняла, что художник это лишь мимолётное влечение, пустышка. Или пусть даже просто забыла что-то и пришла забрать. Неважно! Мне есть ей что сказать, я найду нужные слова.
Я вскочил с кресла, окрылённый вернувшейся надеждой. Промчался через залу, ворвался в прихожую и распахнул дверь. На крыльце стоял Флавио.
Внутри меня всё рухнуло. Моя рука отпустила ручку двери и безвольно опустилась вниз.
– Дружище, что-то стряслось? – спросил Флавио, пытливо вглядываясь в моё лицо.
– Нет, Флав, – я отвёл взгляд, избегая смотреть ему в глаза, – Всё хорошо. Всё просто замечательно. Проходи.
Я отошёл от двери. Он закрыл дверь за собой, взял метёлочку, начал обмахивать снег с сапог и сказал:
– Мы же договорились поехать с утра в Военный Магистрат. Я простоял на стоянке каптан целый час. Холод и ветер чуть не превратили меня в сосульку. Я так и заболеть могу, Чёрный тебя раздери! Без тех бумажек, что накопали твои близнецы, нет смысла ехать туда вообще.
– Все документы у меня, сейчас отдам, – я вышел из прихожей, не дожидаясь пока он разденется. Прошёл в гостиную, открыл сейф и достал документы.
– А Лара где? Спит ещё? Я её не разбудил? – услышал я голос Флава за спиной.
– Нет, не разбудил, её нет.
Я развернулся и протянул ему пачку листов, казавшуюся мне такой важной ещё вчера. Мой друг выхватил её у меня и начал перебирать документы, жадно разглядывая каждый листок, едва не обнюхивая их. Я стоял и безучастно наблюдал. Наконец, широкая улыбка осветила его длинное лицо. Он оторвался от последней бумажки, посмотрел на меня, сияя как новенький империал, и хлопнул меня по плечу:
– Брат, ты гений. Ты гений, сукин ты сын. Как ты догадался, где копать?
– Одна птичка принесла в клювике идею, – не мог же я ему сказать, что просто поковырялся в голове одного из подозреваемых.
