Дверь закрылась за ним. Я пролистал бумаги. Информации немного, но её было вполне достаточно. Имена нескольких постоянных клиентов Виллио, имя человека, поставлявшего ему наркотики, имя Пчелы, который работал с ним, как с клиентом Братства. Отчёт о двух днях слежки.
Серые, как ни странно, не были замешаны в торговле наркотиками. Этим занималась посторонняя бандитская группировка, хотя они, скорее всего, отстёгивали Братству процент. Поэтому осведомители Таркуса перестали следить за Виллио, он ему был не интересен.
Я сложил бумаги и засунул их в свой внутренний карман. Ох, Лара, куда ты влезла, глупая дура? И что мне теперь делать?
Я постучал кулаком в оббитую железом дверь. Глухой звук набатом раздался в ночной тиши. Я чертыхнулся про себя. Нужно быть потише. Латанги нетерпеливо переминался с ноги на ногу у меня за спиной, скрипя снегом. Температура воздуха прилично упала, после заката солнца прошло уже часов восемь. Дверь начала открываться, протестующе скрипя. Толстая цепь позволила ей приотвориться лишь на пядь.
– Пароль? – просипел простуженный голос из щели.
– Стража и звёзды, – ответил я.
Дурацкая фраза, но придумывал не я. Позвенев цепью, обладатель простуженного голоса распахнул дверь. Мы вдвоём прошли мимо прижавшегося к стене человека. Он закрыл дверь за нами. Полутьма царила в этом коридоре Третьей Городской Тюрьмы. За поворотом горел факел, отражённым светом слегка освещая нам путь. Мы свернули за угол. Под факелом, закреплённым в стене, стоял Каранжи, одетый в такой же серый плащ, как и мы.
– Всё готово. Я проследил, что бы никто не смог предупредить их, – сказал он.
– Тогда начнём, – сказал я и застегнул низ капюшона, закрывая лицо.
Близнецы тоже застегнули свои капюшоны и Каранжи повёл нас к цели, открывая по пути двери ключами из большой связки и закрывая их за собой. Тишина царила в тюрьме, только факелы на стенах изредка потрескивали горящей смолой. Мы дважды свернули направо, поднялись на второй этаж, миновали обезлюдевшую караулку, свернули один раз налево, пройдя в общей сложности метров сто пятьдесят, и никого так и не встретили по пути.
Каранжи остановился возле одной из камер и молча указал пальцем на дверь. Затем передал мне ключ, снял факел со стены, пошёл дальше по коридору и свернул за угол, оставив нас в темноте. Мы простояли около пяти минут, дожидаясь его. Наконец он вернулся и кивнул головой.
Я вставил ключ в замочную скважину, осторожно повернул его, и замок тихо щёлкнул. Я удовлетворённо хмыкнул, положил ключ в карман и вытащил из ножен короткий клинок. Такие использовали Мечи Братства. Близнецы вытянули своё оружие, точь-в-точь похожее на моё. Один, два, три, четыре… Я услышал шум шагов за поворотом, из-за которого только что вернулся Каранжи. Игра началась. Я распахнул дверь.
Факел, который поднял у меня за спиной Каранжи, осветил тюремную камеру. Стол под узким зарешёченным окном, отхожее ведро, накрытое деревянной крышкой, две койки возле противоположных стен. На койках лежали двое магов. Те самые, которых мы пытались расколоть вот уже третьи сутки.
Один всё ещё не проснулся, а второй приподнялся на постели и открыл глаза, сонно уставившись на меня. Наконец он сфокусировал взгляд и разглядел мою серую одежду и меч в руке. Его рот моментально распахнулся, и он издал истерический вопль, какой-то тонкий, вовсе не мужской. Такой звук можно ожидать от женщины или ребёнка.
В этом момент из-за поворота начали выбегать стражники с оружием и факелами в руках. Поднялся несусветный ор. Стражники кричали в разнобой, кто «стоять», кто «ни с места», а кто и вообще нёс какую-ту несусветную белиберду. Из камеры к первому голосу присоединился второй, более низкий. Он читал заклинание, позабыв спросонья, что на него наложено Безмолвие. Близнецы проорали в один голос: «Шухер!» и накинулись на стражников. Зазвенела сталь.
Я отвлёкся на пару секунд, глядя как слаженно действуют мои стажёры. Просто загляденье. Затем шагнул в дверной проём, поднимая меч. На секунду затихший маг с бабьим голосом возобновил своё соло, не слезая с постели. Второй маг успел вскочить на ноги, забился в промежуток между столом и койкой и прикрылся до груди одеялом, словно оно могло защитить его от хорошей стали. В этот момент со стороны, откуда пришли мы, тоже повалила стража.
Я взревел, как раненная саблезубая кошка, оставил магов в покое и набросился на тюремную охрану. За моей спиной слышались азартные крики близнецов, звон сталкивающего метала, хеканье и ругань стражников. Сразу несколько ударов тяжёлых палиц полетели в меня.
Это было веселье на славу. Я танцевал, уклоняясь от свистящих вокруг меня костедробилок, отбивал их скользящими ударами своего меча в стороны, бил по их щитам клинком и ногами, подпрыгивал, приседал и уходил от выпадов шестерых тюремщиков.
