Дорога стала получше и я перебрался на своего коня. Два легионера в телеге бросили играть в карты и делились воспоминаниями о прошлых кампаниях. Сержант изредка вставлял саркастические фразы. Я размышлял о его рассказе. Умник беспокойно шевелился внутри, как голодная собака, почуявшая запах мяса. Новая информация всегда возбуждала его.
Стоило чуть прикрыть глаза, отодвинуть своё собственное Я, и вот он – Образ Умника. Мир сразу превратился в огромное дерево с логическими ветвями-цепочками и плодами-фактами на них. Новые ветви стали вырастать со скоростью света, переплетаясь со старыми и рождая новые плоды. Всего пару десятков секунд и я остановил Умника, не желая больше нагружать свой разум. Он ушёл, оставив в моей голове интересные выводы и боль. Я невольно поморщился и потёр пальцами ноющие виски. Всегда так.
Лекарь пришёл почти незваным, наполнив сознание своим недовольством. Он очень не любил когда телу наносили какой-то вред. Вскоре боль сменилась лёгкой расслабленностью, от контраста у меня даже повысилось настроение.
Этим летом вернулся из командировки мой бывший однокашник, Рикос Вередел. Как то в одной из припортовых таверн Крайканы, будучи сильно выпившим, он полушепотом, путая слова и икая, рассказал куда ездил.
В трёхстах милях от столицы, в уединённой и крепко охраняемой долине, организовали ферму. Три года назад туда завезли полсотни телят странной, невиданной породы. За это время они сильно подросли, тёлки так себе, а бычки набрали по шесть-семь тонн веса и покрылись костяными пластинами с шипами. Летом появился первый приплод.
Подозреваю, что это и есть мороготы с восточных равнин. Если удастся вырастить их в нашей местности, то наступит новая волна экспансии, я уверен в этом. Стоит усилить природную броню мороготов-самцов сталью, и мало какая армия сможет противостоять им.
А ещё последние перемещения легионов по Империи указывают та то, что вскоре девять из них окажутся на восточной границе, в провинции Караган. Возле самых Мёртвых топей. Построят дорогу через топи – государству аниматоров конец. Судя по словам сержанта, противостоять имперским легионам они не смогут. Так что зря он думает, что люди умерли ни за что.
Сержант окликнул меня и указал пальцем вперёд. Мы приближались к поместью барона. Кровавый холм, довольно большой. Дорога петляла между холмов поменьше и поднималась к постройкам наверху.
– А отчего холм называют Кровавым? – спросил я у него.
– Да лет триста назад там Пятый легион отбивался от кочевников. Положили тогда несколько тысяч варваров, – ответил сержант, – о, смотрите, нас заметили.
Вверх по склону холма, за полмили от нас, бежали три человека. Они то и дело оглядывались назад и тыкали пальцами в нашем направлении. Всю вершину холма охватывал каменный забор, дорогу преграждали ворота. Бегуны добрались до забора, их впустили, ворота снова закрылись.
– Не слишком тёплый приём, – сказал я.
– Я же говорил – будет драка, – сержант щёлкнул кнутом, подгоняя лошадей.
Легионеры в повозке надели шлемы, достали щиты, копья и дротики. Мы доехали до холма и начали подниматься в гору. Я рассматривал забор. Явно выше двух метров, барон нарушает параграф о запрете постройки укреплений гражданскими лицами. Ясно куда смотрит префект – в зад барону. Сержант прав.
По обеим сторонам ворот стояли вышки. На одной из них стоял бородатый мужик в шлеме и кожаном доспехе. Когда мы подъехали, на вышки взобралось ещё четверо человек, один составил компанию бородатому, трое влезли на другую.
Сержант остановил повозку в двадцати метрах от ворот, я натянул поводья и остановил своего коня рядом.
– Кто такие? – бородатый высунулся по пояс, разглядывая нас.
Я дал знак. Трое легионеров слезли с повозки и выстроились в ряд, держа щиты и дротики в руках. Копья они прицепили к спинам в специальные зажимы.
– Судья-исполнитель первого ранга Чёрной Канцелярии, Никон Кроуд. Требую открыть ворота и впустить меня внутрь, – сказал я.
Мужик почесал бороду большим пальцем и ухмыльнулся. Ещё двое поднялись к нему на вышку. Все они были в шлемах и с луками в руках.
– Требует он. Зря вы в такую даль припёрлись, не велено вас пущать, – сказал он.
– За оказание сопротивления всех вас ждут исправительные работы, если повезёт. Может и не повезти, – я достал из-за спины меч палача, пару раз взмахнул им и засунул назад в ножны. Исполнитель гудел, рассекая воздух. Довольно неприятный звук.
Он расхохотался, деланно вытирая слёзы руками. Затем оглянулся на других.
– Слышите, ребята? Нам может не повезти. А может и повезти. Как удача повернётся. А вы, господин судья-исполнитель, как, на удачу не жалуетесь?
– У тебя слишком длинный язык. Как бы это всё не закончилось – ты заплатишь за неуважение.
– Какое неуважение? Очень даже уважаю. А теперь залазьте назад в свою телегу и катитесь в город. Со всем уважением, – бородач сложил руки на груди и нагло уставился на меня.
