Я уже бежал к ним и вытянул палаш на ходу. Длинный сделал два шага вперёд и крутнул своим двуручем над головой, метя мне в шею. Я пригнулся, фламберг пронёсся надо мной и потянул за собой своего хозяина. Зачем брать оружие, с которым ты не умеешь обращаться? Удар снизу вверх и он повис на моём палаше как бабочка на булавке, острие пробило нагрудную пластину и вышло из спины.
Я не успел выдернуть палаш, когда на меня набросился второй. Его левая рука свисала вдоль туловища вместе с пришпиленным к ней шитом. В правой он сжимал короткий, широкий меч. Я отпустил рукоятку палаша и едва успел отклониться назад, когда широкий клинок рассёк воздух возле моего подбородка. Я пнул носком сапога в край щита. Он закричал от боли, отступил назад, развернулся и побежал прочь по коридору.
Мой кинжал! Эта скотина убегает вместе с ним. Я погнался следом, добежал до места, где лежал второй кинжал, подхватил его и метнул в удаляющуюся спину. Вот и всё, Мастер ушёл. Он никогда не задерживался долго после конца драки. Не видел смысла. Мир снова стал цветным.
Я подошёл к бьющемуся в конвульсиях телу, выдернул один кинжал из хребта, второй из щита и засунул их в ножны. Вернулся к трупу высокого воина, вытянул из тела свой палаш и толкнул дверь.
В роскошно обставленной комнате, возле открытого окна, я увидел барона. Он стоял лицом ко мне, закрыв глаза и сложив руки домиком перед своей красной рожей. Я почувствовал очередное искажение. Ну что за идиот? Сколько раз можно об один и тот же столб головой биться?
На этот раз я не стал подавлять заклинание в зародыше. Я дождался, пока он накопит энергию, и искажение затрепещет как флаг на ветру. А затем блокировал его. Барон открыл глаза, красные от нахлынувшей крови. Тёмная струйка побежала из его ноздри по губам, подбородку, шее и дальше под кружевной воротник. Он пытался сдержать силу, накопленную в его теле. Но это было невозможно.
Барон открыл рот, собираясь закричать, но смог лишь прохрипеть. Из его глотки хлынула кровь вперемешку с хлопьями пены. Его тело начало гореть изнутри. Странное зрелище. Язычки пламени заплясали по его рукам и лицу. Волосы на голове начали скручиваться и дымить. Лицо исказила ужасная гримаса. Из-под одежды и из открытых участков тела повалил пар. Кожа стала покрываться огромными волдырями, которые зразу же трескались, выплёскивая пузырящуюся жидкость. Он сначала упал на колени, а затем завалился на бок.
Запахло отвратительным смрадом. Я прикрыл нос воротником и подошёл к трупу. Никогда до этого не блокировал почти завершённое заклинание. Читал описания, слышал рассказы, но сам попробовал впервые. Впечатления не из приятных, лучше бы я его просто прирезал. Я оттолкнул труп ногой и выглянул из окна.
На правом краю двора стояло г-образное деревянное здание. Легионеры держали оборону в углу буквы г. Один из них, Галлий или Гус, лежал на земле. Двое других стояли над ним, подняв щиты, и били копьями любого, кто приближался к ним. По двору валялось с десяток тел. Основная группа нападающих собралась перед тяжёлыми пехотинцами. Я настроился на Голос и крикнул:
– Всем стоять!
Люди начали оглядываться по сторонам, несколько человек подняли головы и уставились на меня. Я задержал дыхание, схватил тело барона за воротник и пояс, поднапрягся и вытолкнул его из окна как можно сильнее. И им будет на что посмотреть, и мне дышать легче. Тело пролетело метров шесть вперёд и упало на землю перед входом в здание.
– Это ваш хозяин. Кто не хочет отправиться вместе с ним на другую сторону – бросает оружие. Остальных я убью лично.
Я вскочил на подоконник и спрыгнул вниз. Метров восемь до земли, высоковато конечно, но чего не сделаешь ради публики. Мои сапоги ушли в утрамбованную землю двора сантиметра на два. Я подошёл к телу барона и пнул его ногой. Ну и вонь. Вытащил Исполнителя из-за спины и направил его в сторону толпы.
– Жду десять секунд.
Мои кривляния принесли должный эффект. Сначала один человек, потом другой, третий. Люди оглядывались в растерянности друг на друга и бросали своё оружие на землю. Сержант и оставшийся на ногах легионер, безбожно матерясь, толчками щитов отогнали их подальше от оружия, сбили в кучу и заставили сесть на землю. Они напомнили мне овчарок, загоняющих стадо овец.
Я пересчитал сидящих по головам. Двадцать восемь. Испуганные лица, опущенные головы. Ещё тринадцать тел лежало на земле в разных местах двора.
Из-за угла конюшни выбежали несколько женщин и остановились, разглядывая место сражения. Одна из них, лет пятидесяти, с проседью в волосах, заголосила и бросилась к телу, лежавшему в пяти метрах от меня.
– Стоять! – крикнул я, и женщина отшатнулась, – в поместье есть лекарь?
– Это мой сынок…
– Лекарь есть?
– Есть, старый Марф. Пустите меня, господин, кровинушка моя, сыночек, – она сделала шаг к телу.
Я заметил, как подымалась и опускалась грудь её сына. Он ещё был жив.
– Ему нужен лекарь, а не ты. Найдите его. Быстро! – рявкнул я.
Женщины побежали искать лекаря. Я подошёл к легионерам. Они стояли, опёршись на копья, лицом к толпе и спиной ко мне.
