Несколько раз Мио позволил правителю нанести ему удары, оставившие на его шкуре слегка кровоточащие порезы. Все это выглядело при этом так, словно юный лев не смог отразить вовремя выпады правителя, но вот когда он увидел, что его отец уже стал выбиваться из сил, он понял, что время пришло. Если бой слишком затянется, это не позволит правителю уйти достойно — то, чего он так желал, оставив о себе память, как о сильном до самого своего последнего вздоха льве.
Проведя молниеносный выпад, Мио вонзил свой клинок отцу прямо в грудь. Правитель осел, выронив оружие, и медленно повалился на пол. Мио стоял над ним, едва сдерживая стон боли, а между тем на губах отца вдруг появилась едва уловимая улыбка, а в тускнеющих глазах промелькнула тень благодарности. Уже в следующий миг Мио услышал последний вздох отца, отправившегося в свое последнее путешествие в обитель Древних, где его духу предстояло быть призванным к числу своих предков.
Зал огласился возгласами присутствующих. Все приветствовали нового главу племени огненных львов востока. Однако сам он едва слышал их, чувствуя лишь всепоглощающую пустоту. Между тем несколько служителей подняли тело поверженного правителя и, произнося воззвания к Древним, отнесли его на погребальный костер. Вскоре после этого Мио стоял у костра, глядя, как огонь пожирает останки его отца. Вглядываясь в языки пламени, он думал лишь об одном: у него было еще одно неисполненное обещание, и он уже слишком долго тянул с его исполнением.
Мио шел, проваливаясь в снег почти по колено. Ему в морду дул порывистый холодный ветер, запорашивая глаза колючими хлопьями, пока еще редкого снега — верный признак приближающейся бури, но это его мало заботило. Он был больше сосредоточен на том, что порывы ветра доносили до него кое-что более для него значимое, чем признаки приближения скорого ненастья. То, что было для него куда как важнее; то, ради чего он сюда, почти на самый край территории своего племени, прибыл, питая едва уловимую надежду найти то, что было для него важнее всего в этом подлунном мире.
Осознание близости его столь желаемой цели дарило ему невероятное возбуждение, и на его губах то и дело появлялась едва уловимая улыбка. Пройдя еще немного, он почти физически стал ощущать, что за ним внимательно наблюдают, не упуская из виду ни на миг. От этого его нетерпение становилось столь велико, что по телу пробегала дрожь. Но вот до его слуха донесся едва уловимый скрип снега, почти скрытый завыванием ветра. В то же мгновение он почувствовал, как на него, свалив с лап, что-то навалилось, при этом он оказался лежащим мордой в снегу, а к его шее прижали лезвие клинка, которое он хоть и не видел, но хорошо ощущал. Над самым его ухом прозвучал голос, тот самый, который он жаждал услышать столько полных лун.
— Кто ты такой и что тебе тут надо? Отвечай, не то я окрашу этот снег в алое!
Но в ответ нападавшая услышала лишь приглушенный снегом смех. Раздраженно глухо зарычав, рывком перевернув Мио на спину, но в то же мгновение замерев выронил от изумления свой клинок, похоже, не в силах даже пошевелиться или сказать еще хоть слово. И хотя его морда была сплошь облеплена снегом, в который ему пришлось окунуться, он ясно увидел склонившуюся над ним львицу, мех которой почти такой же белоснежный, как и мир вокруг них, а ее глаза небесно-голубого цвета. В них было такое изумление, которого он еще никогда ни у кого не видел.
Игриво зарычав, Мио обхватил ее, повалил в снег, запрыгнув на нее сверху, а так как оба они находились пусть и на пологом, но все же склоне, то тут же кубарем покатились по нему, поднимая целую тучу снега, которую тут же подхватывал все усиливающийся ветер. Наконец их падение прекратилось, и они остановились. Какое-то время они молча лежали рядом, глядя друг на друга не отрываясь, словно каждый из них боялся даже моргнуть, чтобы тот, кто был перед ним, вдруг не исчез, словно мираж. Но вот львица решилась прервать тишину, пока нарушаемую только завываниями ветра:
— Как ты нас нашел?
Мио снова улыбнулся и самодовольно произнес:
— Чтобы я и не нашел своей самки? — с этими словами он приблизил свою морду к ее и нежно потёрся носом об ее.
Она сладостно вздохнула и, крепко обняв, прижалась к нему с такой силой, словно боялась, что какая-то невидимая сила вдруг унесет его, и она больше никогда его не увидит. Какое-то время они так и сидели, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. При этом каждый из них думал о том, сколько всего с каждым из них произошло за долгую разлуку. Сам Мио при этом мысленно возносил благодарственное воззвание к Древним за то, что позволили ему найти Лику, ведь иначе как волей создателей это никак нельзя было назвать.
