В свете нескольких закрепленных под относительно низким потолком в своих клетках огниках Мио смог рассмотреть ее во всех подробностях. Как и полагалось всем капам, оба соска ее высокой груди были проколоты, и в них были вставлены украшения в виде колечек, на которых висели маленькие круглые колокольца. Такие же находились на тонких браслетах, надетых на ее запястья и лодыжки, и при каждом движении своей обладательницы они издавали мелодичный звон. Кроме того, ее соски были окрашены и имели приятный золотистый цвет. Той же краской были покрашены ее короткие коготки.
Медленно она подошла к ложу и оседлала Мио, словно ездового безмолвного, прижав свои согнутые в коленях задние лапки к его торсу, так что ее слегка пухлые колени оказались почти у него под мышками. Затем она стала не спеша массировать его грудь и плечи, нежно разминая каждую мышцу его усталого тела, при этом то и дело наклоняясь вперед так низко, что почти касалась его своими обнажёнными грудями. Тем временем он, предвкушая их любовное слияние, лениво поглаживал ее полные бедра и упругие ягодицы, ожидая подходящего момента, чтобы опрокинуть ее на ложе и овладеть. Между тем, несмотря на свое возбуждение от предвкушения слияния с соблазнительной красоткой, он вдруг стал ощущать, как его тело стало наполняться приятным теплом, а веки наливаться тяжестью. Похоже, он устал от долгого пути больше чем предполагал.
В какой-то момент он почувствовал, как проваливается в забытье, и сил сопротивляться этому у него не было. Когда же он снова открыл глаза, мир уже был освещен давно начавшим свой путь дневным светилом. Зевнув и потянувшись, он перевернулся на бок, ожидая увидеть спящую возле него юную купальщицу, но ее не оказалось. То ли она давно уже проснулась и отправилась по своим делам, то ли вообще не стала оставаться после того, как он уснул. Этого он точно не мог сказать, как собственно и того, успел ли он насладиться ее близостью до того, как уснул или все-таки нет. Снова он лег на спину и стал вспоминать события прошедшего вечера, но мысли его были путаными.
«А ведь хозяин точно потребует плату за предоставленные услуги своей капа», — промелькнула у него в голове.
Впрочем, за своих гостей будет платить вожак племени, так что он пусть и разбирается. Еще немного полежав, Мио встал с ложа. Рядом он обнаружил свою аккуратно сложенную броню, которую тщательно вычистили от грязи. Надев ее, он спустился в общий зал, где уже находилось несколько членов его группы и, судя по их слегка озабоченным и даже растерянным мордам, он догадался, что похоже не он один заснул быстрее, чем насладился ласками прекрасных гостий.
Пожелав всем доброго пробуждения, он сел за общий стол, где уже было выставлено угощение. По окончании трапезы Мио задумался — до возвращения вожака им нужно было чем-то заняться. И тут он вдруг вспомнил о том неприятном происшествии с перебравшим накануне посетителем убежища. Поднявшись из-за стола, он подошел к одному из сурикатов, стоящим в это время у дальней стены зала и старательно подметавшему пол щеткой, сделанной из довольно жесткого и покрытого мелкими ворсинками усика ползуна.
— Вам что-то нужно, господин? — услужливо произнес он, прервав свое занятие при его приближении.
— Да, хотел спросить про того фенека, что вчера так внезапно напал на нас. Вы не знаете о причинах, почему он так вдруг поступил?
— Он всегда был странноватым, но похоже после того, как пошли прахом его "грандиозные" планы по разведению лазурных ползунов, куда он вложил, насколько мне известно, все свои солнечные камни, он совсем попрощался с остатками своего разума. А ведь его предупреждали, но он всегда все норовил сделать по-своему, и вот результат. Вы уж простите его, добрый господин.
— Лазурных ползунов?
— Да, он купил несколько яиц, но оказалось, что почти все они нежизнеспособны, и только из одного вылупилась самка, на которую он возложил все свои надежды. Он долго растил ее, заботился о ней, больше, чем порой самка заботится о своем первом детеныше, но увы.
— И что же с ней случилось?
— Она вот-вот должна была уже отложить свои первые яйца, но кто-то убил ее и выпотрошил. Как раз накануне вашего прибытия.
— И с чего же он вдруг решил, что именно мы виновны в этом разбое?
— Вот уж это мне точно неведомо. Вы уж простите, но на этот вопрос может дать ответ лишь он сам, если проснувшись вообще сможет вспомнить, что произошло.
Собеседник Мио замолчал и, помедлив немного, снова принялся за свою работу. Между тем юный лев, немного обдумав его слова, решил все-таки до конца выяснить все обстоятельства побудившие несчастного фенека напасть на них. Расспросив у суриката, где того можно найти, он, позвав с собой одного из старших членов своей группы, покинул стены убежища и отправился туда, куда указал служитель убежища.
