Наконец послышались шаги. Юная приговоренная не смела поднять глаз, боясь увидеть вместо своего спасителя, пришедшего исполнить свой долг палача. В комнату вошли и тут только Кали, собрав весь остаток своего духа, подняла глаза и увидела Мио. Тот знаком приказал стражам выйти, после чего подойдя к камню с противоположной от приговоренной стороны, остановился, скрестив свои передние лапы на груди и глядя на нее сверху вниз.
— Итак, я слушаю вас, юная госпожа.
Кали попыталась заговорить, но голос отказывался ей повиноваться. Она лишь смогла выдавить из себя что-то невнятное, после чего залилась слезами. Тут Мио слегка наклонился к ней и, взяв за подбородок, поднял ее голову так, что их глаза встретились. После чего, чуть понизив голос, вкрадчиво произнес:
— Итак, что же ты выбираешь: стать моей покорной капой или остаться свободной трехлапой воровкой? Хорошенько подумай, прежде чем ответить, ибо второго шанса у тебя не будет.
Кали согласно закивала и наконец смогла выдавить из себя:
— Я буду вашей, мой господин, клянусь своим именем. Только заберите меня, молю!
По ее мордочке снова потекли слезы. Тут Мио отпустил ее голову и, чуть помедлив, достал из ножен свой походный нож, который всегда носил при себе, и одним движением перерезал верёвку, удерживающую ее лапу на камне. Она быстрым движением сбросила остатки со своего запястья и прижала ее к своей груди так, словно та была невероятным сокровищем. Спустя несколько мгновений юный лев помог ей подняться с колен, после чего отвел обратно в прайд, откуда она уже больше никогда не пыталась сбежать, получив от жизни суровый урок.
Постепенно она привыкла к своей новой жизни, и она уже не казалась ей столь тягостной как вначале. Кроме того, сама не заметив того, она привязалась к Мио, не устояв перед его обаянием и ласковым с ней обращением. Это чувство было настолько в ней сильно, что сейчас видя, как он увлекся новой капой, она поневоле испытывала всепоглощающее чувство невероятной ревности его к ней.
Не произнося ни слова, она сняла свою одежду и, пристально глядя на Мио, медленно вошла в воду. Приблизившись к нему, она опустилась ему на колени, обхватив своими задними лапами его могучий торс, после чего обхватила его голову передними лапками и нежно потерлась своим носом о его. Мио в ответ ласково лизнул ее шею. Тут она наконец прервала свое молчание:
— Вы совсем меня забыли, мой господин.
В ее голосе звучала обида. Мио удивленно посмотрел на нее:
— Откуда такие мысли? Я ни на миг не забывал тебя и не собираюсь впредь.
— Вовсе нет. Теперь рядом с вами лишь Тану, а мне не осталось ни единого местечка ни в вашем сердце, ни в ваших объятиях.
Тут она попыталась встать, оперевшись в его плечи, но Мио не собирался так просто ее отпускать. Он как никто другой знал, на что способна обиженная самка, и не важно, была ли она продолжательница рода или капа. И речь тут, конечно, шла не о нем — ни одна самка, если только ее не довести до края отчаяния, не причинит своему покровителю вред. Однако тем, кого она посчитает своей соперницей, точно могло не поздоровиться в самом прямом смысле этого слова. Тут все средства были хороши, и порой одним из самых надежных был яд. Хоть у юного наследника еще пока не было ни единой самки-продолжательницы его рода, терять кого-то из своих кап он не собирался. Так что Кали нужно было немедленно успокоить и уверить в том, что ее позиции никак не пострадали, когда Тану возлегла на его любовное ложе. С ее невероятно боевым духом она вполне могла извести ту со свету и усиком не поведя.
Так что не успела она еще полностью подняться, как он крепко обхватил ее гибкий стан. Когда ее живот оказался на уровне его морды, в ту же секунду он привлек ее к себе и ласково лизнул его. Она слегка изогнулась, словно стараясь отстраниться, при этом ее острые и довольно длинные коготки едва царапнули его плечи. Она попыталась выйти из воды, но Мио продолжал держать ее так, что она лишь пошатнулась и неловко завалилась на край купальной чаши, подняв фонтан брызг, и снова попыталась высвободиться из его лап. Но он не позволил, снова стянул ее назад в воду, где она попыталась вырваться, но делая это явно не в полную силу, что не ускользнуло от внимания юного охотника. Он прижал ее в стенке купальной чаши и, не обращая внимание на то, что она продолжала его царапать, пытаясь освободиться, ловким движением раздвинул ее плотно до того сжатые бедра и решительно овладел ею.
Почувствовав его твердую плоть внутри себя, Кали не то вскрикнула, не то всхлипнула от наслаждения и немного расслабилась, чуть подавшись вперед. Тут Мио прижался носом к пространству меж ее больших упругих грудей и провел по мокрой шерстке своим языком. Очень медленно, раз, затем другой, она снова издала звук, напоминающий стон и вздох облегчения одновременно, и наконец полностью отдалась его ласкам.
